Я вылила кофе в раковину и какое‑то время наблюдала, как он исчезает в стоке.

Кофеин мне был ни к чему. И кофе мне готовить поутру не надо. Выйдя из кухни, я накинула куртку (судя по запаху, Шона) и пошла за газетой.

Зеленый ящик, предназначенный для местной газеты, был пуст. Должно быть, Шон забрал ее перед уходом – куда бы он ни ушел. Слегка огорчившись, я оглянулась по сторонам и тут заметила тележку с выпечкой, которую мы вчера выставили на подъездной дорожке.

В тележке осталась только обувная коробка, из которой Амелия смастерила эдакую «основанную на доверии» кассу. Рядом торчал знак, на котором ты блестками вывела слово «Конфитюр».

Подобрав коробку, я со всех ног бросилась к вам в спальню.

– Девочки! – крикнула я. – Вы только гляньте!

Вы как по команде повернулись ко мне, не успев еще выпутаться из кокона сна.

– Боже мой… – промычала Амелия, косясь на часы.

Я присела на твою кровать и раскрыла коробку.

– Где ты взяла эти деньги? – спросила ты, и этого было достаточно, чтобы Амелия тоже подскочила.

– Какие еще деньги? – заинтересовалась она.

– Это наша выручка! – пояснила я.

– Дай сюда. – Амелия выхватила у меня коробку и стала раскладывать деньги по кучкам. Там нашлись купюры и монеты всех номиналов. – Да тут, наверное, целая сотня баксов!

Ты переползла со своей кровати на кровать Амелии.

– Мы разбогатели, – сказала ты и, зачерпнув несколько банкнот, осыпала себя ими.

– На что ж мы их потратим? – спросила Амелия.

– Надо купить обезьянку, – сказала ты.

– Обезьяны стоят гораздо дороже, – презрительно фыркнула Амелия. – Лучше купить телек нам в комнату.

А я подумала, что нам надо расплатиться за кредитку, но вы вряд ли поддержали бы меня.

– У нас уже есть телевизор. В гостиной, – напомнила ты.

– Ну и дурацкая обезьяна нам тоже не нужна!

– Девочки, – вмешалась я. – На всех угодить можно только одним способом: напечь еще и заработать больше – Я по очереди заглянула вам обеим в глаза. – Ну что? Чего ждем?

Вы бросились в ванную, откуда вскоре донесся шум воды и методичный скрип ворсинок на зубных щетках. Я застелила тебе постель, а когда повторяла эту же процедуру на кровати Амелии, то, поправляя одеяло, случайно задела матрас – и наружу вылетела стайка конфетных фантиков, целлофан из‑под хлеба и несколько пакетиков из‑под крекеров. «Подростки», – подумала я, сметая мусор в ведро.

Из ванной был слышен ваш ожесточенный спор на тему, кто же не закрутил колпачок на зубной пасте. Я снова взяла в руки коробку и подбросила пригоршню банкнот в воздух Но вместо бумажного шелеста я слышала перезвон серебряных монет – песню надежды.

Шон

Не надо было, наверное, брать эту газету, подумал я, сидя в кафе в двух городках от Бэнктона. Покачивая в руке стакан апельсинового сока, я ждал, пока фастфудный повар поджарит мне яичницу. В конце концов, с этого начиналось каждое мое утро дома: Шарлотта, прихлебывая кофе, внимательно просматривала газетные заголовки. Иногда даже читала рубрику «Нам пишут» вслух, особенно клинические случаи. Улизнув из дома в шесть утра, я замер, прежде чем забрать газету: понял, что ее это разозлит. Признаюсь, это был достаточный стимул, чтобы таки забрать ее. Но теперь, развернув страницы и пробежав глазами по передовице, я точно понял, что нужно было оставить ее в ящике.

Потому что там была статья обо мне и моей семье.

МЕСТНЫЙ ПОЛИЦЕЙСКИЙ ПОДАЛ ИСК ОБ «ОШИБОЧНОМ РОЖДЕНИИ»

Уиллоу О'Киф во многом абсолютно нормальная пятилетняя девочка.