– Вот именно. Значит, нам лучше было просто сидеть в дерьме и не высовываться? И сколько лет это могло продолжаться? В какой момент у нас отняли бы дом за долги? Когда бы мы объявили себя банкротами?

– Ты можешь хоть на минуту забыть о деньгах?

– А всё дело в деньгах, Шон! – крикнула я. – Я провела выходные с людьми, которые больны ОП, но при этом живут насыщенной, полноценной, яркой жизнью. Что же тут криминального, если я хочу, чтобы Уиллоу жила так же?

– А у многих родители подавали иск об «ошибочном рождении»?

Передо мной промелькнули лица женщин, которые накинулись на меня в туалете. Вот только Шону о них я рассказывать не собиралась.

– Католикам нельзя разводиться, – сказала я.

– Об абортах им думать тоже нельзя, – парировал Шон. – Ты становишься католичкой, когда тебе это удобно. Так нечестно.

– А ты всегда видишь мир черно‑белым, когда я пытаюсь доказать тебе – потому что на сто процентов уверена! – что в мире есть тысяча оттенков серого.

– Поэтому, – тихо ответил Шон, – я и пошел к адвокату. Поэтому я не повел тебя ни к священнику, ни к семейному консультанту. Твой мир, он такой серый, что ты уже не замечаешь никаких ориентиров. Ты не знаешь, куда идешь. Хочешь блуждать – воля твоя. Но я не позволю тебе забрать девочек в свое бесцельное странствие.

По щекам у меня побежали слезы. Я утерла их рукавом.

– Значит, это конец? Всё? Ты меня больше не любишь?

– Я люблю женщину, на которой женился, – сказал он. – А этой женщины больше нет.

И тут у меня началась истерика. С минуту поколебавшись, Шон все же обнял меня.

– Отстань, – простонала я, но сама еще крепче вцепилась в его рубашку.

Я ненавидела его, но именно к нему, тем не менее, обращалась за помощью последние восемь лет. От старых привычек избавиться сложно.

Когда же я сумею забыть тепло его рук? И запах его шампуня? Когда перестану слышать его голос, даже если он молчит? Я старалась запастись всеми этими ощущениями впрок, как запасаются зерном на зиму.

Напряжение спадало, пока я не почувствовала себя лишней, ненужной и неуместной в кольце его рук. Я отважно шагнула назад – теперь нас разделяло несколько дюймов.

– Что же нам теперь делать?

– Я думаю, – сказал Шон, – мы должны вести себя, как взрослые люди. Незачем ссориться на глазах у детей. Если ты не возражаешь, я перееду сюда. Спать, конечно, буду отдельно, – поспешно уточнил он. – На диване. Нам не по карману содержать два дома и двух дочерей в придачу. Адвокат сказала мне, что люди, решившие развестись, чаще всего живут вместе, пока всё не утрясется. Составим такой график, чтобы не пересекаться, но проводить время с детьми.

– Амелия уже знает. Она прочла письмо из суда. Но Уиллоу – пока нет.

Шон задумчиво потер подбородок.

– Я скажу ей, что нам надо решить кое‑какие разногласия.

– Это же неправда, – сказала я. – Это даст ей надежду.

Шон молчал. Он не сказал, что надежды нет. Но и что она есть, он тоже не сказал.

– Я принесу тебе второе одеяло, – сказала я.

В ту ночь я не могла заснуть и составила в уме список известных мне фактов о разводах:

1. На это уходит много времени.

2. Очень редко удается расстаться полюбовно.

3. Вам придется поделить всё, что у вас было общего, включая машины, дома, DVD, детей и друзей.

4. Оперативное вмешательство в жизнь обходится очень дорого. Удаление любимого человека влечет за собой не только финансовые, но и эмоциональные расходы.