Шарлотта подняла кружку.

– Выпьем же за то, чтобы не выходить замуж за парней, которым еще не дают машины напрокат!

Это я познакомила твоих родителей. Наверное, человеческая природа такова, что особи, нашедшие себе партнеров, не успокоятся, пока их собратья тоже не разобьются на пары. Шарлотта никогда не была замужем: отец Амелии был наркоманом, который пытался завязать во время ее беременности, но потерпел крах и уехал в Индию с семнадцатилетней стриптизершей. И когда меня за превышение скорости остановил красивый полицейский без обручального кольца на пальце, я тут же решила пригласить его на ужин и познакомить с Шарлоттой.

– Я не хожу на свидания вслепую, – сказала мне тогда твоя мама.

– Так вбей его имя в «Гугл».

Через десять минут она перезвонила мне и в ужасе рассказала, что недавно выпущенного на поруки совратителя малолетних зовут Шон О'Киф. Через десять месяцев она вышла замуж за другого Шона О'Кифа.

Я смотрела, как Муз расставляет стаканы за барной стойкой, но внимание мое все больше приковывала игра света на его мускулах.

– Так что там Шон? – спросила я. – Тебе удалось его уговорить?

Шарлотта вздрогнула, едва не опрокинув свое пиво.

– На что?

– На операцию для Уиллоу. Эй, как слышно?

– Да, точно… Я и забыла, что рассказывала тебе об этом.

– Шарлотта, мы разговариваем каждый день. – Я внимательно всмотрелась в ее лицо. – Ты точно в порядке?

– Мне просто нужно хорошенько отоспаться, – ответила она, глядя не на меня, а в стакан. Одним пальцем она водила по ободку. – Знаешь, я в больнице читала один журнал… Там была статья о семье, которая подала в суд на больницу, где у них родился мальчик с кистозным фиброзом.

Я покачала головой.

– Вот такое отношение – переложить с больной головы на здоровую – меня просто бесит. Все они просто хотят свалить вину на других, чтобы самим не чувствовать себя виноватыми.

– Может, кто‑то из этих «других» действительно виновен?

– Это дело случая. Знаешь, что говорит акушер, когда у женщины рождается ребенок с кистозным фиброзом? «Не повезло ей с ребенком». Это не ее личное мнение, это констатация факта.

– «Не повезло с ребенком», – повторила Шарлотта. – Мне, по‑твоему, с ребенком тоже не повезло?

Иногда я элементарно забываю подумать, прежде чем заговорю. Я слишком поздно поняла, что интерес Шарлотты носит не только теоретический характер. Лицо мне обдало жаром.

– Я не Уиллоу имела в виду… Она‑то…

– …идеальна? – с вызовом закончила за меня Шарлотта.

Но это была правда. Ты смешнее всех пародировала Пэрис Хилтон; ты могла пропеть алфавит задом наперед; у тебя было лицо сказочной принцессы, эльфа, ангела. О твоих хрупких костях я и не думала.

Шарлотта смутилась.

– Прости. Не надо было так говорить…

– Да это ты меня прости. Мне нужно отключать речевой аппарат, когда мозги перестают работать.

– Я очень устала, – сказала Шарлотта. – Пора, наверно, закругляться. – Когда я привстала с табурета, она покачала головой: – Нет, ты оставайся, допивай пиво. А я пойду.

– Давай я хоть провожу тебя до машины…

– Я взрослая девочка, Пайпер. Правда. Забудь все, что я тебе наговорила.

Я кивнула. И действительно же забыла, идиотка.

Амелия

Сидела я, значит, в школьной библиотеке – одном из немногих мест, где можно притвориться, что не вся моя жизнь зависит от твоего ОП, – и вдруг наткнулась в журнале на фотографию женщины, точь‑в‑точь похожей на тебя.