А еще страннее было то, что эта женщина держала на руках ребенка, а рядом с ней стоял великан. Обняв ее за плечи, он лыбился в объектив, и лыбился довольно жутко.

«Элма Дюкинс, – гласила подпись, – ростом всего три фута два дюйма. Рост ее мужа Грэйди – шесть футов четыре дюйма».

– Чего делаешь? – спросила Эмма.

Эмма – это моя лучшая подруга, мы дружим уже лет сто. После всех этих ужасов в Диснейленде, когда мои одноклассники узнали, что я ночевала в приемной семье, она а) не относилась ко мне, как к прокаженной; б) грозилась вырубить любого, кто так ко мне отнесется. Сейчас она подошла ко мне со спины и уткнулась подбородком мне в плечо.

– Ого, как похожа на твою сестру!

Я кивнула.

– У нее тоже ОП. Может, Уиллс подменили в роддоме.

Эмма уселась на свободный стул возле меня.

– А это ее муж? Мой папа запросто вылечил бы ему зубы. – Она продолжала рассматривать журнальный разворот. – Боже, как они вообще делают это?

– Даже думать не хочу, – ответила я, хотя только об этом последнюю минуту и думала.

Эмма надула пузырь жвачки.

– Все люди, наверно, одинакового роста, когда ложатся в кровать и занимаются глупостями. Только я думала, что у Уиллоу не может быть детей.

Я, в общем‑то, тоже так думала. Но с тобой, наверное, никто об этом всерьез не говорил, тебе же было всего пять лет. Поверь, я сама не хотела думать об этих мерзостях, но если ты могла сломать кость, покашляв, как ты собиралась выпихнуть ребенка из себя или даже пустить сама‑знаешь‑что внутрь?

Я знала, что если захочу карапузов, то смогу однажды ими обзавестись. А вот если их захочешь ты, то это будет непросто – если вообще получится. Это, конечно, несправедливо, но с другой стороны, а что в твоей жизни было справедливо?

Ты не могла кататься на коньках. На велосипеде. На лыжах. И даже когда ты все же играла в подвижные игры типа пряток, мама просила считать дольше обычного. Я притворялась, будто меня это злит, чтобы ты не чувствовала себя ущербной, но в глубине души знала, что так надо: ты ведь двигалась медленней, чем я, на своих‑то костылях, или подпорках, или в инвалидном кресле. И забраться в укромное место тебе было сложнее. «Амелия, подожди!» – всегда говорила ты, когда мы шли куда‑то. И я ждала, потому что знала, что обгоню тебя во всем остальном.

Я вырасту, а ты останешься ростом с ребенка.

Я поступлю в колледж, заживу отдельно от родителей и не буду беспокоиться о том, как бы достать до «пистолета» на заправке или кнопок автомата.

Возможно, я найду парня, который не будет считать меня полной неудачницей, заведу детей и смогу носить их на руках, не боясь получить микротрещины в позвоночнике.

Я прочла текст, набранный шрифтом помельче:

Элма Дюкинс, 34 года, 5‑го марта 2008 г. родила здоровую девочку. Рост миссис Дюкинс, страдающей остеопсатирозом третьего типа, всего три фута два дюйма; вес до беременности составлял тридцать девять фунтов. Во время беременности она набрала 19 фунтов, и ее дочь Лулу появилась на свет путем кесарева сечения на 32‑й неделе, когда тело Элмы уже не справлялось с увеличением матки. При рождении девочка весила четыре фунта шесть унций, рост ее составлял шестнадцать с половиной дюймов.

У тебя как раз начался период игр в куклы. Мама говорила, что я тоже в них играла, хотя я помню только то, как отрывала им руки и ноги и срезала волосы.