— Клянусь знаменами, волшебник, я даже не знаю. Столетия — да. Тысячелетия — да. Сколько их было, я забыл. Я наблюдал, как поколения приходили и уходили, жили и умирали! Я видел возвышение Королей-Драконов и их жалкий упадок. Другие уходили, а я все жил! Ха! Жил? Я счастливчик уже потому, что не сошел с ума.

Последнее слово эхом прокатилось по комнате. Кейб осторожно, избегая сотрясения больной руки, встал. Он должен был это услышать.

— Расскажи мне.

— Рассказать тебе? — Хрустальный Дракон задумался над этим. У него был утомленный вид. — Рассказать тебе о Логане из клана Тезерени? Послушный сын, один из многих сыновей Баракаса-Тезерени повелителя, вот кем он был. Он был не таким, как Геррод, или Рендел, или Лохиван. Логан слепо подчинялся, как и положено. Когда враад бежал с Нимта, он был с ним, чтобы помогать отцу. Когда Баракас поставил эту землю под знамена дракона, Логан был с ним, чтобы поддержать его в этом.

Кейб Бедлам слушал, словно завороженный. Перед ним разворачивалась история первых Королей-Драконов. Рана была совсем позабыта. А уставший от времени левиафан рассказывал о той роковой ошибке, которая довела его до нынешнего состояния.

— Это были тела, тела, которые сотворили его отец и волшебник Зери и его братья Геррод и Рендел. Сделали из плоти дракона! На вид они оставались людьми, но в своем сердце они были драконами. Души, странствующие души, Тезерени закрыли все дороги мира для этого одного и потребовали их тела. Потребовали от них их собственной неизбежной гибели.

Созданные магией тела хорошо послужили Тезерени. Большинство враадов просто перешло сюда физически, через дверь, но в то время, когда переходил Тезерени, дверь еще не была открыта. Так народ под знаменами дракона превратился в настоящих людей-драконов, и это усилило их власть и их значимость среди других беглецов.

И только по прошествии нескольких лет люди, и не только Тезерени, начали замечать изменения. Они стали терять свои способности к волшебству, но даже и это не явилось непреодолимым препятствием для повелителя Тезерена: он всегда предпочитал физическую силу, даже когда они пользовались магией. Со временем это заставило враадов сплотиться в отдельный клан. Однако этого было еще недостаточно, чтобы признать правление лорда Баракаса, и, когда он захотел занять подобающее ему место, он встретил сопротивление. Сильное сопротивление. Это-то в конце концов и заставило лорда Баракаса искать для себя новое королевство за морем. — Они основали эту землю.

Король-Дракон, казалось, счел ненужным объяснять, как Тезерени смог совершить такой переход с одного континента на другой, не имея кораблей и не пользуясь магией. Припоминая то малое, что за многие годы он по крупицам узнал у Темного Коня, волшебник задумался о том, что вот тут-то, наверное, бессмертный и стал жертвой враада. Тогда это могло объяснить ту горечь и страх, да страх, призрачного скакуна, когда тот сталкивался с чем бы то ни было, имеющим отношение к Нимту или враадам.

Лорд Баракас, очевидно, ожидал борьбы с искателями, но цивилизация птицеподобных уже погибала из-за какой-то войны, и только несколько групп были достаточно сильны, чтобы оказать им какое-то сопротивление. Воодушевленные успехом, они завоевали горную цитадель птичьего народа и присвоили себе их древние секреты.

Киван Грат. Кейб узнал ее по описанию Короля-Дракона. Киван Грат, гора, пещеры которой стали цитаделью Дракона-Императора. Странно, что он так много вспоминает, но не хочет вспомнить, сколько с тех пор прошло времени.

И опять-таки, может быть, он хочет вспомнить свое человеческое существование, но не хочет вспоминать, как давно он с ним расстался.

Когда Хрустальный Дракон говорил, казалось, что его пробирает дрожь. Все более и более он становился похожим на человека, который видит впереди только ужас, а не великого левиафана, который правит и которого боятся.