Наступила продолжительная тишина. Это была тишина, которая, как понимал волшебник, означает конец рассказа или, по крайней мере, той его части, которую дрейк хотел ему рассказать. Кейб желал бы задать много вопросов, включая такие: был ли Сумрак одним из Тезерени и как Хрустальный Дракон сумел сохранить секрет своей вечной жизни от своих собратьев, все-таки нарушая свое затворническое существование. Возможно, когда-нибудь он и получит ответы на все эти вопросы, но не сегодня. То, что Кейб уже узнал, было достаточно ошеломляющим. Драконье царство всегда было рогом изобилия по части сюрпризов.

Молчание продолжалось, и ему не предвиделось конца. Наконец, не выдержав больше, Кейб осмелился заговорить.

— Ваше величество?

Ответа от грузного существа не последовало.

— Ваше величество? — Волшебник подождал, затем крикнул:

— Логан Тезерени!

Хрустальный Дракон вскинул голову. Сверкающими глазами рептилия уставилась на маленькую вызывающую фигурку перед собой. Монарх Легара прошипел:

— Я весь внимание. Постарайся, чтобы опасность стоила того.

Однако для Кейба Бедлама было уже достаточно. Он сделал шаг вперед и возразил:

— Я не боюсь опасности. Если бы ты мог представлять хоть какую-нибудь опасность, ты бы боролся с действительной угрозой, с волками-рейдерами. А вместо этого ты сидишь здесь, пребывая в своем потерянном прошлом. Если бы тебя беспокоило твое существование, ты бы давно со всем этим покончил.

— Ты думаешь, что ты говориш-ш-шь, человек?

— Посмотри на себя! Разве так говорят мужчины? Сверкающий гигант поднялся во весь рост. Но даже тут волшебник не отступил. Не посмел.

— Ты умышленно пытаешься разозлить меня, зачем? Указав на стены, Кейб ответил:

— Ты видишь, что там происходит. Ты выпустил туман. А теперь, вместо того чтобы помочь разбить арамитов, он может стать оружием, которым они же и воспользуются. Ты обязан что-то сделать.

— Туман, очевидно, рассеется! Должен! Он не сможет оставаться плотным, даже если они будут им управлять. Рейдеры погубят себя сами, когда попытаются завоевать эту землю, и все уладится. — Он в нерешительности помолчал. — А теперь оставь меня… — Король-Дракон начал отворачиваться. — Мне надо отдохнуть.

Кейб не мог припомнить, чтобы какой-нибудь Король-Дракон мог привести его в такую ярость. Даже сейчас это открытие удивило его, но Кейб знал, что он теперь неуклонно приближается к той точке, дойдя до которой окончательно выйдет из себя… и тогда, возможно, распрощается с жизнью. Однако на него надеялось слишком много людей, чтобы рассерженный волшебник сдался.

— Ты слишком долго прячешься здесь, ты доволен тем, что видишь сквозь свое устройство, и не хочешь посмотреть на мир собственными глазами! Ты боишься внешнего мира, ты боишься стать частью Драконьего царства!

— Ты ничего не понял! — взревел Хрустальный Дракон. — Ты ничего не понял! Я не могу покинуть этой комнаты! Если я это сделаю, я потеряю все! Я стану таким же, как и остальные, каким я когда-то уже был! Я стану созданием, монстром, и телом, и душой! Я потеряю себя! И я чувствую, что на этот раз я потеряю себя окончательно! — Разъяренный дракон попытался успокоиться. — Тоже с-с-самое произойдет, ес-с-сли я слишком часто стану напрягать свои силы, как это чуть не получилось, когда Ледяной хотел с-с-своим вонючим заклинанием покончить со всем сразу! С тех пор я много отдыхал, но этого все равно недостаточно! Это почти случилось, когда я отправился искать других, чтобы с помощью этой комнаты заставить их вспомнить свое прошлое. Однако, как только я пытаюсь покинуть эту комнату, у меня начинаются головокружения и мои мысли становятся мыслями животного.