Профессор ожидал, что Слокс начнет возражать. Но веселист не издал ни звука.

- Не волнуйтесь! В наших музеях рельефы подлинные! - весело воскликнул Император.

Атлантида не стал возражать: быть дерзким сверх меры не входило в его планы.

Вновь рядом очутился Бреген.

- Вам предложили место адмирала вместо Мгмо? - спросил глава филиала.

- Не-ет!

- А я, признаться, ожидал... Мгмо нынче не в милости.

- Я заметил. Из-за чего он погорел?

- Из-за сущей ерунды: обещал добиться разрешения установить защитные системы невидимости на военно-морские корабли, но ему отказали. Эгеида нейтральная планета, подобные штучки не для нее. А они жаждут... Ох, как жа-аждут... - в голосе Брегена прорвались восторженные интонации.- Вы обратили внимание: они все здесь разгуливают с бластерами. Но почти у всех батареи давным-давно сами разрядились. Бойтесь лишь веселистов, оружие остальных игрушки.

- Подождите...- Платон нахмурился: мусор Брегеновской болтовни едва не похоронил внезапную догадку.- Я считал, что все современные военные корабли имеют систему невидимости.

- Эгейские - нет. Не удостоены.

"Что же тогда валяется на дне возле острова Дальнего"?- очень хотелось спросить Атлантиде, но он вовремя удержался.

Утро в Столице ни с чем не сравнимо. Ибо это утро в Столице. Здесь все значимо, и каждый - значителен. Каждое здание, каждый бассейн, каждое кресло под каждой толстой задницей (у эгейцев не бывает худых задниц, разве что у тех, что при смерти). Здесь нет архитектурного стиля - есть демонстрация силы и возможностей. Одна галактическая архитектурная мода соперничает с другой. Платон без интереса оглядывал здания. Любитель древности здесь ничего не почерпнет - ибо все новодел. Одни фундаменты старинные. Но они скрыты слоями покрытий, напылений, транспортных конструкций...

А вот арками акведуков полюбоваться стоило. Эгейцы подавали воду не по подземным коммуникациям, а по открытым желобам. Двух- и трехъярусные акведуки возвышались красноватыми или зелеными аркадами над эклектичными бочкообразными зданиями. Акведуки были визитной карточкой Эгеиды, и Столица пыталась выдать их за нечто главное, хотя главным на планете был Океан, от которого Столица отгородилась, который заменила бассейнами с подсвеченными гротами и стайками безобидных рыбок.

Профессор остановился перед скульптурой в центре площади. Бронзовая обтекаемая фигура - несомненно, современный эгеец, лежала на спине. А в спину были воткнуты три пики, их острия высовывались из живота. Бронзовая струя крови вытекала из широко открытого рта эгейца. Над бронзовой статуей в капсуле-антиграве парил сотканный из серебряной проволоки огромный сверкающий восьмилистник. Возле статуи в кресле парила эгейка в маске, похожей на Мону Лизу, указывала на текущую изо рта убитого бронзовую кровь и что-то лопотала. Вокруг нее в креслицах по двое, снабженных мини-экранчиками учебных компов, парили маленькие эгейцы. Все детки носили кукольные розовые маски, но многие их сняли и корчили друг другу гримасы. Школьники-эгейцы обходились . без перчаток: в этом возрасте их будущие щупальца похожи на очень длинные пальцы, а плечи и предплечья еще не потонули в складках жира. Для защиты от палящих лучей светила детки напудрились - кто розовым, кто белым порошком, и теперь вокруг ребятни образовались розовые и белые облачка. Атлантида включил транслейтор.

- Это искусственная смерть, акт сильнейшего физического и эмоционального воздействия...- щебетала эгейская Мона Лиза.- Искусственная смерть используется в некоторых случаях для коррекции внешних условий...

Профессор Рассольников спешно выключил транслейтор и почти бегом пересек площадь. Но ошибся, и свернул не на ту улицу. Во всяком случае, в нужном месте музея не обнаружил. Остановился у дешевого ресторанчика, в витрине сидел тритон и манил гостя пальцем. Меж пальцев всеми цветами радуги переливались раскрашенные перепонки.