Он встал, снова потянулся.

Черная дыра, но не только потому, что закончилось действие крэка.

Нужны деньги. Чего проще позвонить Доновану – пусть все уладит. Можно заставить его сдержать обещание. Но это огромный риск. Придется заработать.

Тело ломило. Вздыхая, он завернулся в свою потерявшую всякий шик куртку и с тяжелым сердцем отправился по мосту в Ньюкасл, решив искать такие места, где могут понадобиться его услуги.

21

Донован точно знал, что видит сон, но от этого не становилось легче.

Он снова в огромном магазине. С Дэвидом. Вокруг них волнуется серое одноцветье бескрайнего людского моря.

Он знал, что произойдет дальше.

Тот же сон. Возвращается снова и снова.

Вот он здесь – и снова нет.

Здесь – и снова нет.

Толпа перестает двигаться, из подвижного моря превращается в густую, неповоротливую массу.

Потом сон изменился.

Холодно, изо рта с каждым выдохом поднимается пар. Одноцветная толпа становится серебристо‑серой. Толпа расступается, и он видит Марию. Она стоит, завернутая в простыню – ту, которой была накрыта в морге, – болезненно‑бледная кожа, черно‑сине‑серая масса вместо шеи.

– Мария… – он слышит собственный голос.

Она смотрит на него пустыми, безжизненными глазами и молчит.

– Прошу тебя, – снова его голос, – возвращайся. Я хочу, чтобы ты вернулась…

Рядом с ней оказывается Дэвид. Они стоят близко‑близко, как мать и сын. У него такая же бледная кожа и такие же пустые глаза.

– Нет… – Донован трясет головой.

– Будущее, – вдруг произносит Мария.

Донован хочет к ним подойти, но не может двинуться. Дэвид поднимает руку, и, как обычно бывает во сне, место действия снова меняется.

Дом Отца Джека. Толпа позади Марии и Дэвида поворачивается и смотрит на Донована. В глазах – жестокость, угроза, желание причинить боль. Дэвид указывает на него пальцем:

– Он теряет детей… Взять его…

И толпа идет прямо на него. Он не может пошевелиться, не пытается защищаться, не бежит. На него наваливается орущая масса тел, тычет в него кулаками, пинает, кусается, царапается.

Его валят на пол.

Он не сопротивляется.

Покоряется судьбе.

Донован проснулся оттого, что ему не хватало воздуха.

Во рту будто что‑то мешало. Он закашлялся.

Лег на спину, глубоко дыша. По телу градом катился пот, он отбросил одеяло. Открыл глаза.

Сквозь тяжелые занавески пробивался рассвет. Тонкие светлые лучики прокрадывались в номер, усиливая тени, куда могли спрятаться призраки из его сна. Он лежал не двигаясь. Становилось светлее, день вступал в свои права. Призраки отступили. Назад, в тень.

Назад, в его душу.

Он через силу встал, пошел в ванную, почистил зубы, умылся. Тело ныло, болела голова. Организм жаждал отдыха, которого сон так и не принес.

Встал под сильную струю в душе. Вода набросилась на кожу водопадом горячих игл.

Он вспоминал события вчерашнего дня и собирался с силами, готовя себя к следующему шагу.

В «Геральде» пообещали переслать по электронной почте всю имеющуюся у них информацию о Колине Хантли. Ноутбук стоял на столе, подключенный к гостиничному интернету.

Нужно было ждать. Он оглянулся. Вздохнул. В номере находиться невыносимо. Он не может сесть за стол, не может сконцентрироваться.