Наконец она немного успокоилась, пошарила рукой в сумочке, вытащила бумажные платочки. Промокнула глаза. Высморкалась. Заметила, что догорела сигарета в пепельнице. Закурила очередную.

Руки снова тряслись, как в первый раз.

– Простите. – Голос звучал, как старая заезженная пленка.

– Не вы должны прощения просить.

Она закивала, глубоко затягиваясь сигаретой.

– И что же вы сделали, как поступили с… – еле слышно, почти одними губами спросил Майки.

– Избавилась от плода. Об этом я ему сегодня и говорила, когда вы нас увидели. Он не хотел меня слушать. Сказал, что у него есть более важные дела. – Снова глубокая затяжка. – Но я увидела его глаза… он ликовал… он не мог сдержать своего торжества…

Она покачала головой.

– Его это по‑настоящему возбуждает, – продолжила она. – Он находит людские слабости и использует их в собственных целях. Он и со мной так поступил. – В голосе появились жесткие, злые нотки. – Он развращает людей. Манипулирует ими, вертит, как хочет. Высасывает душу, пока не остается одна оболочка.

– Он использует ваш страх против вас самой, – сказал Майки. – А про меня знает, что я не хочу вернуться за решетку, и угрожает тюрьмой…

– Что значит «вернуться»? – Джанин удивленно подняла бровь. – Значит, вы сидели? За что?

Майки застыл с открытым ртом. Он растерялся, но потом решил рассказать всю правду. Потому что она ничего от него не утаила.

– За убийство, – сказал он просто.

Выражение ее лица тут же изменилось. Глаза расширились от ужаса. Она захлопнула сумочку, готовая сорваться с места.

Майки, конечно, ожидал чего‑то подобного, но ее реакция его все‑таки опечалила. Он попытался ободряюще улыбнуться:

– Не волнуйтесь. Это было очень давно. К тому же не так все просто: не бывает только черного и белого.

Джанин немного успокоилась.

– Вам совсем не нужно меня бояться. Я не сделаю вам ничего плохого.

Она молчала.

– Опасен Кинисайд, а не я.

Она посмотрела на часы и начала вставать.

– Я, пожалуй, пойду.

– Подождите. – Майки тоже поднялся с места, потянулся через стол, дотронулся до ее локтя. Она посмотрела на его руку, но не попыталась ее сбросить.

– Знаете, – сказал он, – я так благодарен вам за то, что вы согласились со мной поговорить. Я‑то сначала думал, что я единственный, кого он… – Майки вздохнул. – Спасибо.

Ее лицо разгладилось. Она даже улыбнулась.

– Я, по крайней мере, теперь тоже знаю, что не одинока, – сказала она и слегка похлопала его по руке.

– Спасибо.

– Извините, мне и правда пора.

– Мы ему отомстим, – пообещал Майки.

Она с улыбкой покинула паб. Майки отправился к стойке за второй кружкой пива. Он думал о том, что она ему рассказала. То, что с ней произошло, каким бы это ни было ужасным, помогло ему. Ее рассказ словно узаконил его мысли о мести. Для его темных, мстительных фантазий нашлось теперь моральное оправдание.

Он вернулся за стол с новой кружкой пива. Посмотрел на окурки в пепельнице. Подумал о Джанин.

Улыбнулся.

И начал строить планы.

Рабочий день закончился, довольные экскурсанты отправились по домам.

Майки собрал вещи, приготовился идти домой. К нему подошли его работодатели.

– Классно сегодня получилось, Майки.

– Круто, старик. Реально круто.

– Мурашки по коже, прикинь.