– Он скотина и мерзавец, его убить мало. – Еще раз глубоко затянулась. – Что же он вам сделал?

Майки решил, что нужно рассказать правду – это лучший способ показать, что он не собирается сделать ей ничего плохого. Или как можно больше правды. О тюрьме он решил умолчать. По крайней мере, пока. Она могла испугаться и убежать.

– Он заставил меня торговать наркотиками.

Джанин посмотрела на него внимательно.

– Он сказал, что я буду одним из его платных информаторов. Я совсем не хотел играть в эти игры, но он меня заставил. А потом заставил еще и торговать наркотой.

– Как это ему удается?

– Он требует от информаторов рассказывать ему о местных мелких оптовиках. Типа, где они находятся, когда прибывает очередная партия. Потом он и его люди их арестовывают, забирают товар и передают информаторам для сбыта.

– Почему вы согласились?

– Потому что, если бы я отказался, он упрятал бы меня в тюрьму, – вздохнул Майки.

– Он мог это сделать?

– А вы сами как думаете? – Майки попытался улыбнуться.

Она снова затянулась, выдохнула, почти успокоилась.

– Алан Кинисайд обожает разрушать чужие жизни, – согласилась она. – Он готов это делать даже бесплатно. Ради собственного удовольствия.

– А что у вас?

Она посмотрела на огонек сигареты, словно взвешивая, что ему сказать. Наконец решилась и заговорила:

– Мы встречались. Я знала, что он женат, но думала, что между нами это несерьезно и ненадолго. – Она покачала головой. – Но скоро поняла, что все очень непросто.

Очередная затяжка. Майки молча ждал.

– Мне было лестно его внимание: взрослый человек при погонах назначает свидание какой‑то там секретарше из гражданских. Он был очень убедителен. Не отходил от меня, буквально преследовал… – Она покачала головой, почти улыбнулась воспоминаниям. – Знал, зараза, что сказать, чтобы я почувствовала себя совершенно особенной. Вы же знаете, как это делается.

И хотя Майки не знал, он кивнул.

Она докурила сигарету до самого фильтра и с силой затушила в пепельнице окурок.

– Мразь, – сказала она, всматриваясь во что‑то, чего Майки видеть не мог. Вытащила следующую сигарету, закурила. На этот раз руки тряслись меньше.

– Сначала все было так романтично, – продолжала она. – Обеды в шикарных ресторанах. Модные коктейль‑бары. Платья, которые туда положено надевать. Вместе вечера напролет. Поездки куда‑нибудь в выходные. Было очень здорово, будоражило кровь.

Очередной вздох и затяжка.

Майки удивила ее откровенность. Наверное, решил он, чтобы изгнать Кинисайда из сердца, ей действительно нужно с кем‑то поговорить. Кому все рассказать, как не совершенно незнакомому человеку, который ненавидит его так же сильно?

– Но постепенно наши отношения менялись. – По ее лицу пробежала тень. – Он начал просить меня… заставлял кое‑что для него делать. Принуждал… – она уставилась на кончик горящей сигареты: –…в обычной жизни и в постели. Нечто отвратительное…

Майки почувствовал себя очень неудобно. Первый раз в жизни женщина разговаривала с ним о сексе. Он густо покраснел.

Она впилась губами в остаток сигареты, затянулась так, что загорелся фильтр. Пепел и дым.

– Ему нравится чувствовать власть над людьми. Он наслаждается своей властью, прямо‑таки ловит от нее кайф.

– Сволочь какая… – отозвался Майки.

– У меня когда‑то была подруга, которая жила с парнем; он ее бил.