– Дверь была открыта, вот я и…

Он вошел в номер, протянул Тернбуллу визитную карточку:

– Фрэнсис Шарки. Я здесь представляю интересы флагмана нашей прессы под названием «Геральд» и даже тех, – он бросил взгляд в сторону Донована, – кто оказался в его фарватере.

Донован нахмурился, подался вперед и открыл рот, чтобы что‑то сказать, но Шарки сделал вид, что не заметил его движение.

– Итак, – продолжил он подчеркнуто вежливым, но требовательным тоном, – поскольку я уже представился, не соблаговолите ли и вы сделать то же самое?

Нэтрасс назвала свое имя, протянула визитную карточку. Представила Тернбулла.

– Хорошо, – кивнул Шарки. – Теперь, когда знакомство состоялось, полагаю, у вас будут вопросы и ко мне, и к моему клиенту.

Шарки по очереди посмотрел на Тернбулла и Нэтрасс. Тернбулл собрался что‑то спросить, но Нэтрасс качнула головой в сторону двери. Тернбулл молча, хотя и неохотно, повиновался. Нэтрасс повернулась к Доновану.

– Не забывайте, о чем мы с вами говорили в прошлый раз, – сказала она тихо.

– О чем именно? Об обмене информацией или о том, чтобы никакой самодеятельности?

– И о том, и о другом.

Донован кивнул.

– У вас есть моя визитная карточка. – Она встала, кивнула Шарки и вышла из номера, закрывая за собой дверь.

Шарки, довольный собой, улыбнулся Доновану:

– Не будь я юристом «Геральда», отвезли бы сейчас нас обоих в участок и в какой‑нибудь крохотной каморке выпытывали правду.

Донован смотрел на него молча. Шутливое выражение на лице адвоката уступило место печальному.

– Позвольте выразить вам самые искренние соболезнования, – сказал он торжественно. – Уверен, вы…

– Пошел вон, – грубо оборвал его Донован, вставая с места. – Вы избавили меня от их общества – за это спасибо. А теперь выметайтесь отсюда, я не желаю вас видеть.

Шарки не двинулся. Он посмотрел на Донована взглядом делового человека.

– Джо, я должен с вами поговорить. В сторону личные разногласия, нам нужно кое‑что обсудить. В Ньюкасл сейчас хлынули журналисты. Всем хочется написать о Марии. Мне пока удается держать их всех подальше от вас, но мне кажется, самое лучшее, что вы можете сделать, – это поговорить с корреспондентом из «Геральда». Рассказать…

– Отстаньте от меня. Я ни с кем ни о чем говорить не собираюсь.

– Но…

Донован шагнул к непрошеному гостю, тот невольно сделал шаг назад.

– Я сюда приехал, чтобы выполнить конкретную работу. В сотрудничестве с конкретным человеком по совершенно конкретной причине. Этого человека, к сожалению, сейчас рядом нет. Но дело осталось, и я доведу его до конца. – Он еще ближе подошел к Шарки и, глядя ему прямо в глаза, продолжил: – Кое‑кому тоже придется выполнить свое обещание, иначе этот кое‑кто будет иметь вполне конкретные неприятности. Я понятно излагаю?

Шарки судорожно сглотнул.

– Послушайте, – у Шарки был жалкий вид, – я бы хотел обсудить с вами один важный вопрос. Это очень нужно…

– Нет, не нужно. А сейчас пошел вон.

Донован, по‑прежнему глядя Шарки прямо в глаза, начал наступать. Тот испуганно попятился к двери.

– Я… я, конечно, понимаю, что сейчас не лучшее время… Мы поговорим потом, когда у вас будет больше… больше желания… Я, пожалуй, действительно пойду, мне ведь еще заниматься похоронами…

Эти слова он произносил, уже стоя за дверью.

Донован без сил сел на кровать. Потер лицо.