– Кажется, теперь я это знаю.

Повисло молчание. Темница сейчас казалась особенно холодной.

– Как же случилось, – снова подала голос Кэролайн, – что ваш план вышел из‑под контроля?

– Видишь ли, Кинисайд, конечно, фантазер, но фантазер опасный. – Колин натянуто засмеялся и оглядел помещение. – Я и предположить не мог, насколько ему хочется верить в собственные фантазии. – Он посмотрел в глаза дочери. – Я его недооценил. – Он опустил глаза. – Прости.

Кэролайн не ответила. Некоторое время они сидели молча.

Его глаза потухли. Он снова стал похож на больного старика.

– Дело близилось к завершению, – сказал он уставшим голосом. – Мы с Гэри Майерсом постоянно виделись в той лондонской гостинице у вокзала Кингс‑Кросс. Чтобы заручиться правовой поддержкой, Гэри поделился нашим планом с юристом «Геральда» Фрэнсисом Шарки. Шарки пришел в такой восторг, что захотел принять участие. Это имело смысл. Втроем легче просчитать варианты. Они должны были сыграть роль покупателей во время встречи с Кинисайдом. Шарки хотел, чтобы мы сделали аудиозапись нашего плана. Гэри записал мой рассказ на диск. – Он вздохнул. – К сожалению, он так и не смог этот диск передать.

– То есть?

– Очевидно, Кинисайд установил за мной слежку. Наверное, очень боялся потерять свой куш. Ты ведь уже знаешь его помощника. Молот – настоящий психопат, который не получил даже домашнего образования!

Кэролайн вздрогнула.

По его лицу пробежала тень.

– Молот… нас нашел и привез сюда. Мы с Гэри успели договориться, что не расскажем об инсценировке. Повернем дело так, что меня вдруг замучила совесть, вот я и поговорил с журналистом. – Он покачал головой. – Но был еще диск… Что Кинисайд мог сделать, если бы услышал запись? Но этого не произошло. И мы поняли, что диск вместе с плеером пропал прямо из номера гостиницы.

– Как?

– Понятия не имею. О нем речи не было. Если бы он не пропал, вряд ли бы мы были сейчас живы.

Кэролайн посмотрела на отца. Хотелось сказать ему, что он привирает, переигрывает, но, увидев его печальные глаза – глаза старика, – она поняла, что он ничего не выдумывает. Она отвела взгляд.

– Ты была им нужна, чтобы заставить меня связаться с клиентом. Они ведь так и не поняли, что никаких покупателей и никакого препарата нет.

– И телефонный разговор состоялся…

Колин кивнул.

В помещении повисла холодная тишина и такое напряжение, что казалось, воздух разорвется.

– Я совсем не ожидал, что мне ответят, – его голос слегка оживился. Он взглянул на дочь, в глазах появился слабый лучик надежды. – А это означает, что встреча может состояться и у нас есть шанс выйти отсюда живыми.

– Наш единственный шанс, – эхом отозвалась Кэролайн.

Она подтянула колени к подбородку, обхватила их свободной рукой, уткнулась в них лицом. Плечи затряслись от рыданий.

Колин не мог ни подойти к ней, ни успокоить.

Он молча отвернулся, опустил глаза и горестно вздохнул.

Автобус остановился и выпустил пассажиров на конечной остановке в самом глухом квартале Вест‑Энда. Было не очень поздно, но на Ньюкасл уже опустился темный осенний вечер. В воздухе угрожающе пахло зимой.

Джанин возвращалась домой привычным маршрутом: пересекла дорогу по пешеходному переходу, свернула налево в переулок, потом еще раз налево в парк и пошла по дорожке мимо церкви. Довольно светло, но высокие кусты по обеим сторонам узкой дорожки отбрасывают длинные густые тени прямо во двор церкви. Жутковато.