Джамал испытал такое облегчение, что не мог ни двигаться, ни говорить.

– Ты молодец, Джамал. Все сделал правильно. А теперь можешь идти.

Джамал, не в силах поверить такому удачному повороту событий, быстро попятился назад, выскользнул из комнаты и закрыл за собой дверь.

Он прекрасно понимал: это далеко не конец. За ним будут неусыпно следить.

И вот он лежит на кровати и переживает очередной приступ тоски.

Он в ловушке.

Он точно знает, что Джек с ним забавляется. Специально, гад, так сладко с ним беседовал, чтобы затянуть в свои липкие сети. Правда, в тот момент он купился. Теперь же, когда он заново все проиграл в голове, ему совершенно ясно, что Джеку доверять нельзя. Это просто еще один способ закрепить прутья в клетке.

Он смотрел на решетки на окнах. Надо найти возможность сбежать отсюда. Оторваться от Сая. Договориться с Донованом.

Исчезнуть.

Он должен это сделать.

Джамал вздохнул и снова посмотрел на забранное решеткой окно. Тоска отступала.

Есть же какой‑то выход – вполне реальный, а не придуманный, вроде грязно‑коричневых островков на потолке.

Должен быть.

11

В полутемном баре было тепло и уютно. Приглушенный свет разноцветных лампочек на неоштукатуренных кирпичных стенах и арках придавал атмосфере удивительное очарование. Донован сидел на длинном кожаном диване и пил пиво из бутылки, изо всех сил стараясь не выдавать волнение. Рядом на краешке пристроилась Мария, держа джин с тоником. На ней было черное платье без рукавов с пуговичками впереди. За застежкой угадывалась дразнящая ложбинка на груди, которую подчеркивала нитка жемчуга. На ногах – высокие сапожки на каблуках. Замшевый пиджак она бросила на подлокотник. Темные волосы блестели и переливались. Донован тоже снял пиджак. Волосы он привел в порядок, насколько мог. Играла музыка – Крис Мартин пел о том, чтобы все начать сначала.

Бар и ресторан «Гершвин», куда они пришли, находился в конце Дин‑стрит в районе, который когда‑то слыл финансовым центром – буфером между георгианской пышностью старого Грейн‑джертауна и кинематографическим шиком Дин‑стрит до самого Тайна. Прежние викторианские коммерческие храмы превратились в монументальные бары и рестораны. «Гершвин» располагался в подвале – сводчатые потолки и толстые стены выдавали его прежнее назначение. Теплые красные стены, куполообразный черный потолок, усыпанный сотнями разноцветных лампочек, – искусственное черное небо, не знающее дневного света. Основной зал ресторана представлял собой длинное и довольно узкое помещение с небольшой сценой в глубине. Здесь когда‑то хранили деньги, слитки золота и серебра, а теперь обедали посетители. Несколько ступенек справа вели вниз в небольшой бар с диванами. Там сейчас и сидели Донован и Мария.

Вообще‑то пойти в ресторан предложила Мария – этакий выход в свет в субботу вечером. Результаты вскрытия будут готовы не раньше понедельника. Что касается диска, то дело теперь за Джамалом. Они никак не могут на это повлиять. Так почему бы не отдохнуть – в конце концов, они делают это за счет редакции! А еще можно заново познакомиться.

– Итак, – сказала Мария, ставя свой бокал на стол, – дела сейчас обсудим или потом?

– Ты ведь знаешь, что пока от нас ничего не зависит.

Мария кивнула. Она немного нервничала, опасаясь, что, кроме работы, им будет не о чем говорить.

– Что ж, ты прав, – сказала она.

После того как Донован согласился составить ей компанию, он прошелся по центру города.