– Ты плачешь, – с улыбкой тихо сказала она, посмотрев на него.

Донован улыбнулся в ответ, зарылся лицом в ее волосах.

И почувствовал, что больше не одинок. Внутри поднялась теплая волна нежности, любви и накрыла с головой.

Потом они лежали рядом, проводя пальцами по неостывшей после этого акта любви коже.

В темноте лица, тела трудноразличимых оттенков серого цвета. Ночные разговоры. Разговоры между любящими людьми.

– Да, – начал Донован, – долго же мы с тобой к этому шли.

– В редакции и раньше были убеждены, что мы любовники. Говорили, что мы слишком близки, чтобы быть просто друзьями. – Мария улыбнулась. – Придется сообщить, что они не ошибались.

– Но мы ведь жутко друг с другом заигрывали, правда? – улыбнулся Донован.

– Мне кажется, мы по‑другому и не общались.

Так проявлялись их особые отношения. В «Геральде» на них обоих возлагали большие надежды. Они подружились сразу и оставались друзьями до тех пор, пока Донован не отрезал себя от остального мира.

Мария прижалась к нему сильнее.

– Ты меня хотел?

– Да, но не собирался к тебе с этим подъезжать. Потому что боялся, что мы перестанем быть друзьями, если переспим.

– А я в воображении представляла совершенно бесстыдные сцены, но понимала, что этого не должно случиться. Во‑первых, ты был счастлив с женой.

Он не ответил, но она почувствовала, как под рукой напряглись его мышцы.

– Прости.

– Ничего.

Некоторое время они лежали молча.

– Может, вам все‑таки стоит встретиться? – наконец спросила Мария.

Прежде чем ответить, он обвел глазами стены и потолок. Призраков не было. Наверное, прячутся, решил он. Прячутся в темноте.

Он вздохнул:

– Это очень трудно сделать. После… после того случая… я не мог… Она пробовала меня разговорить. Не отпускать от себя… Я иногда чувствовал, что просто на нее смотрю. Она тоже смотрела молча. Мы словно хотели приблизиться друг к другу, но что‑то нас… всегда останавливало и вставало между нами. В конце концов я понял, что должен… уехать. Ради нас обоих.

Мария смотрела прямо перед собой, понимая, чего ему стоило заговорить. Она почти не дышала, опасаясь, что лишний взгляд и звук могут оборвать его исповедь.

– А Эбигейл?

– Она меня ненавидит. – Он горько вздохнул.

– Нет‑нет, ты ошибаешься.

– Не ошибаюсь. Она считает, что я его люблю больше, чем ее, потому что… – Он покачал головой. – Но я не могу перестать надеяться… Я не сумел заставить ее себя понять. Она заявила, что в доме нас как будто по‑прежнему четверо. Только один – призрак, который всех преследует. Мне пришлось уйти, чтобы там больше не было призраков.

– Два года. За два года многое могло измениться.

Снова повисло молчание.

– Знаешь, мне кажется, мы друг другу подходим, – перевела разговор Мария.

Донован улыбнулся, крепче прижал ее к себе.

– Я тоже так считаю.

Их снова накрыла волна страсти. Потом они снова лежали рядом, удовлетворенные, счастливые.

– Его так и не… – начала Мария, свернувшись клубочком в его объятиях. – Так и не нашли никаких следов?

– Никаких. – Он смотрел в потолок.

– Должно быть, это… – Она не сумела закончить фразу.

– Знаешь, я в детстве зачитывался комиксами. Обожал их, особенно про супергероев. У меня была огромная коллекция. А одну серию, «Дозор обреченных», я особенно любил.