— Эти дамы и впрямь сестры… в некотором роде, — туманно пояснил Сэм.

   Метрдотель усадил их за столик, изысканно сервированный посудой из парижского фарфора, хрусталя и серебра. Все это великолепие освещала красивая двухъярусная люстра из меди и матового стекла. Зал ресторана напоминал роскошную парижскую гостиную: высокий, футов в двадцать, потолок с красивым золотым бордюром, узкие окна, задрапированные шелком, зеркала с бриллиантовым напылением и пушистый ковер.

   Пока Энни тайком разглядывала элегантно одетых посетителей, сидевших за ближайшими столиками, Рози изучала меню. Наконец она с отвращением швырнула его на столик и повернулась к Джиму.

   — Знаешь, милый, я совсем растерялась от этих французских названий. Пожалуйста, сделай заказ и за нас, ладно?

   — С удовольствием, — отозвался Джим.

   Рози покосилась на ряд серебряных вилок и ножей, окружавших ее тарелку.

   — А потом тебе придется научить меня, какой вилкой когда пользоваться. Черт возьми, я умею только есть бобы и бекон с ножа! Джим получил хорошее воспитание, — сообщила Рози Сэму и Энни. — И я хочу поднабраться светских манер, ведь очень скоро мы построим себе роскошный дом на Капитолийском-холме, правда, дорогой?

   — Ты мне нравишься такой, какая ты есть, — сказал Джим. — Но если хочешь, я тебя научу.

   — Конечно, хочу! Знаешь, я уже приглядела место для нашего будущего дома. Сегодня днем мы с Энни катались по городу на конке и видели такие шикарные особняки! Там полужайкам бродят павлины и плещутся высокие фонтаны;

   Все засмеялись, а Энни подумала, что если Рози подучится хорошим манерам, денверское общество охотно примет в свои ряды Джима и Рози.

   Подошел официант, и Сэм предоставил Джиму самому сделать заказ. Бывший юродивый выбрал суп из устриц, омаров, плов, зеленые груши по-французски и шампанское.

   За супом Энни обратилась к Джиму:

   — Ты на удивление быстро возвращаешься к реальной жизни. Когда ты беседовал с официантом, трудно было представить, что тебе пришлось побывать в такой переделке!

   — Своим выздоровлением я обязан шайеннам, — убежденно сказал Джим. — Теперь я понимаю, что эта тихая пасторальная жизнь была необходима моему разуму. Я никогда не забуду той доброты, с которой приняли меня в отряде твоей бабушки, Сэм. Они стали моими друзьями, и я в неоплатном долгу перед ними. Но я найду способ их отблагодарить.

   — Вряд ли шайенны этого ждут, — заметил Сэм. — Они бескорыстные люди.

   — Они сохраняют свою самобытность, несмотря на попытки белых людей искоренить ее. Я хочу, чтобы мои дети приобщились к образу жизни шайеннов.

   — Я с тобой согласна, любимый, — поддержала Рози.

   — А еще мы обязаны вам с Энни, — продолжил Джим, обращаясь к Сэму. — Когда я подам заявку на золотоносную жилу, вы получите от нас достойную награду.

   — Нам ничего не нужно, — возразил Сэм.

   — Мы только хотим, чтобы вы с Рози были счастливы, — добавила Энни.

   — Мы уже счастливы — благодаря вам, — вставила Рози. — Золото — это всего лишь глазурь на торте, и мы с радостью ею поделимся.

   Энни вопросительно взглянула на Джима.

   — А ты уверен, что помнишь, где находится твой участок?

   — Еще как уверен, — со смехом ответил он.