Рее показалось, что она ослышалась. Девушка широко открыла глаза.

– Я не понимаю тебя. Неужели ты хочешь, чтобы я забыла свою семью, родителей и всю жизнь, которую вела до того злосчастного дня, когда меня похитили из Камейра? – спросила Рея очень тихо, но что-то в ее голосе насторожило Данте, когда ему удалось поймать ее взгляд.

– Ну что ты, любимая, ты просто не так меня поняла, – быстро сказал Данте, наконец-то сообразивший, что зашел слишком далеко. – Мне только не хотелось бы, чтобы ты вернулась в Камейр в тех кошмарных тряпках, что были на тебе во время плавания на «Морском драконе». Правда, даже в них ты была очаровательна. Подумай сама, ведь если я привезу тебя домой ничуть не изменившейся, родителям твоим будет легче, да и по поводу меня вряд ли возникнут сомнения, – задумчиво произнес Данте. – Возможно, твой отец даже будет настолько великодушен, что позволит мне сказать пару слов в свое оправдание, прежде чем влепить пулю в лоб. Да и трудно было бы винить его. Будь я на его месте и явись ко мне джентльмен с подобной репутацией да еще претендующий на руку моей дочери, да я ни минуты бы не медлил. Просто отправил бы его в преисподнюю, – с веселой усмешкой добавил Лейтон.

– Ах Данте! – прошептала Рея, и улыбка облегчения прогнала тревогу, затаившуюся глубоко в синих глазах. Теперь ей стало понятно, почему так трудно было ладить с ним в последнее время и почему он так настойчиво заказывал ей наряды один роскошнее другого. Он просто считал, что благосклонность возлюбленной можно купить. Не люби она его так сильно, подобная мысль показалась бы оскорбительной. Странно, что умный человек порой ведет себя хуже неразумного дитяти. – Неужели мне до сих пор не удалось убедить тебя в своей любви?! И по поводу моих родителей ты тоже можешь не беспокоиться, ты завоюешь их сердце, как только они увидят тебя. – В голосе Реи прозвучала такая уверенность, словно не она всего несколько месяцев назад мучилась сомнениями из-за Данте.

– Так, значит, правду говорят, что любовь слепа, – пробормотал чуть слышно Данте, и на губах его застыла горькая улыбка. Он подумал, что совсем немного времени пройдет и Рея прислушается к чужим голосам, а ее восхищение и доверчивость сменятся равнодушием и отчужденностью.

Но до тех пор…

Данте потянулся за свертком, который лежал чуть в стороне. Его губы изогнулись в саркастической усмешке.

– Может быть, ты и права, дорогая. Действительно, какой смысл тратить столько денег, чтобы украсить то, что и без того ослепительно прекрасно?! Ну и задачку ты мне задала, ведь вернуть все это тряпье назад вряд ли удастся, да и продать тоже, по крайней мере за хорошую цену. Может, просто подарим кому-нибудь все эти наряды? Кому бы они подошли лучше всех, ты не знаешь, милая? – осведомился Данте, напустив на себя озабоченный вид. – Если не ошибаюсь, у тебя же нет такой же голубоглазой и светловолосой сестры, да к тому же еще достаточно неразборчивой, чтобы принять в подарок чужие туалеты и пару-тройку безделушек?

Рея встала и, сняв с колен безмятежно мурлыкавшего Ямайку, осторожно переложила на стул, так что кот даже не проснулся.

– Если уж на то пошло, у меня есть сестра. По-моему, я тебе о ней рассказывала. Правда, если сказать тебе, что за безделушки она предпочитает, боюсь, ты не обрадуешься. Дело в том, что ей всего два года. Впрочем, нет, – поправилась Рея, покачав головой, – сейчас уже три, и больше всего на свете она любит пирожные со взбитыми сливками. Вряд ли ее кандидатура устроит тебя. Конечно, – задумчиво продолжала Рея, стараясь казаться совершенно невозмутимой и удачно выдав ехидный смешок за приступ кашля, – остается еще Каролина. Да, думаю, она как нельзя лучше подойдет для этой цели.