С тяжелым сердцем Рея молча разглядывала драгоценности, сиявшие холодным ослепительным светом. С того самого дня как они признались друг другу в любви, ни разу не видела она у Данте такого безжизненного, ледяного взгляда, таких суровых глаз, без капли нежности и теплоты.

– Они прекрасны, – наконец через силу выдавила Рея, голос ее дрожал, и девушка не могла поднять глаз, будто завороженная ослепительным сиянием камней. – Благодарю, – коротко кивнула она, сжав губы, чтобы они не дрожали. Она заморгала, но предательская слезинка все равно успела сорваться прямо на руку Данте.

Тот резко вздрогнул, как если бы это была не слеза, а капля расплавленного металла.

– Рея! – робко прошептал он, жалость перехватила горло. Она горько всхлипывала, молча пытаясь оттолкнуть его, но все было напрасно. Рея чувствовала, как сильные руки смыкаются вокруг нее… Данте привлек девушку к себе. Она отворачивалась, стараясь спрятать заплаканное лицо. Гордость не позволяла ей показать, как сильно ее могут ранить его слова.

Но Данте был твердо намерен заглянуть в глаза возлюбленной. Приподняв ей подбородок, он впился взглядом в залитое слезами, несчастное лицо.

– Ты так напугала меня, Рея! Меня в жизни никто так не пугал, – прошептал он, страшно удивив ее. – Ты еще так молода, ты даже не знаешь, сколько зла таится в мире. И проклятие, тебе так легко причинить боль! Может быть, самый большой вред тебе причинил я сам – тем, что осмелился полюбить тебя. Иногда я перестаю понимать, как жить, когда ты так уязвим. Может, когда-нибудь придет день, а ты возненавидишь меня за эту любовь. Кирби уже предупреждал меня. Но я не послушал. Ты была необходима мне, Рея. Я не мог позволить тебе так просто уйти из моей жизни. Даже если ты слишком хороша для такого пирата, как я, все равно мне удалось в конце концов заставить совесть умолкнуть. Ты такая хрупкая и нежная, совсем юная, а в моей душе иногда бушуют бури, которым под силу, может быть, уничтожить тебя, если я выпущу демонов на волю.

Рея почувствовала, как его руки все сильнее сжимают ее, и наконец Данте привлек девушку к груди.

– Как ты можешь любить человека, от которого шарахаются порядочные люди?! Что я могу дать тебе, кроме боли и горечи?!

Рея оторвала голову от теплого плеча и заглянула в измученные тревогой глаза, ответив с очаровательной ребячливостью маленькой девочки:

– Потому что, если ты разлюбишь меня, мое сердце будет разбито.

Данте осторожно смахнул слезинки у нее со щеки, он был не в силах оторвать от нее глаз.

– Тогда люби меня, Рея. Прямо сейчас. Давай забудем и слезы, и то, что мы не поняли друг друга, – прошептал он, коснувшись нежным поцелуем уголка ее губ, – давай жить только этим мгновением, а там будь что будет!

И Рея откликнулась на нежный призыв. Она разомкнула губы, и язык его скользнул в манящую теплоту ее губ, ласково щекоча их. Тело ее покорно отдалось на волю его рук, которые стали такой же неотъемлемой частью ее жизни, как дыхание. Без них она не могла жить.

– Сделай так, чтобы я все забыла. – Умоляющий шепот Реи обжег его словно огнем.

– Ты моя, Рея. Всегда помни это. Что бы с нами ни случилось, знай, что никто больше не будет сжимать тебя в своих объятиях, кроме меня, никто не будет любить сильнее, чем я сегодня. Ты никогда не сможешь забыть, как мои руки касались тебя, да и я тоже. – В голосе Данте звучала ярость. Казалось, мужчина бросал вызов судьбе.

Рея почувствовала, как пальцы возлюбленного осторожно ослабили шнуровку ее корсажа… Горячие губы проложили огненную цепочку поцелуев вдоль изящного изгиба девичьей шеи, где бриллианты ожерелья, согревшись теплом ее тела, казалось, ожили и трепетали в такт биению сердца.