Рея почувствовала, как его пальцы обожгли сзади ее шею, и вдруг у нее вырвался удивленный крик – что-то холодное коснулось ее разгоряченной кожи. Девушка испуганно дернулась, когда холодный металлический обруч обхватил ее шею.

Рея опустила взгляд и увидела роскошное ожерелье.

– Ох, Данте, это же настоящее чудо! – У Реи перехватило дыхание от восторга при виде ослепительного сияния бриллиантов, бросавших разноцветные огоньки на ее белоснежную грудь. – Ты совсем сошел с ума! Зачем ты это сделал?! – запротестовала она, но улыбка уже играла на ее губах.

– Мне казалось, что мы уже раз и навсегда решили больше не говорить на эту тему, милая. Лучше привыкай принимать мои подарки, ведь мне никогда не надоест радовать тебя, любовь моя, – ласково посоветовал Данте и отступил на несколько шагов, чтобы всласть полюбоваться плодами своей щедрости. – Бриллианты так идут тебе, дорогая. Впрочем, – немного подумав, решительно объявил Данте, – я уверен, что сапфиры и рубины тебе тоже не помешают. Я куплю их тебе в следующий раз.

– Совершенно не понимаю, чем я смогла заслужить такой подарок, особенно после того, как выставила на посмешище Каролину. Это было так жестоко! Право же, она вовсе не такая ужасная, какой я ее описала. Я поступила несправедливо, ведь ей, возможно, не придется испытать в жизни такого счастья, что выпало на мою долю, – лепетала Рея, сгорая от стыда. В эту минуту, когда огонь любви ярко пылал в ней, девушка искренне верила, что ничто на свете не способно разрушить чувство, что навеки связало ее с Данте.

Он склонился к ней и долгим поцелуем приник к дрожавшим губам.

– За это я и полюбил тебя, Рея. Ты такая нежная и добрая! Даже когда меня одолевают мрачные мысли, стоит только подумать о тебе, и я уже больше не чувствую ненависти. Может быть, сам милосердный Господь послал мне тебя и именно в тебе мое спасение. Каждый день я возношу молитвы, чтобы никто не смог отнять у меня ту чистую любовь, которую ты так беззаветно даришь мне, чтобы навсегда остаться на той высоте, куда она вознесла меня.

– Данте, ты должен верить мне, я никогда не потеряю ни любви, ни уважения к тебе, – сказала Рея. – То, что я отдала тебе по доброй воле, я никогда не возьму назад. Боже мой, как же мне убедить тебя?! Что мне сделать, чтобы ты мне поверил? Умереть за тебя?!

– Никогда не смей говорить так! – яростно зарычал Лейтон, и угрюмая маска, в которую превратилось его лицо, заставила Рею затрепетать. – Никогда, ты поняла?! Обещай мне это. Я не вынесу, если твоя смерть будет на моей совести. Я не могу больше нести ответственность за другого человека! Никогда в жизни, прости меня Господи!

Рея испуганно сглотнула.

– Клянусь тебе, Данте. Мне так жаль, что я огорчила тебя, но ты просто не понял. Разве ты способен сделать что-то такое, что заставит меня пойти на это?! Если ты так расстроился из-за моих слов, постарайся просто забыть о них, – умоляла Рея, не понимая, почему, несмотря на ее извинения, странные льдинки в глазах любимого не тают.

– Ты еще не видела всех украшений, – сухо произнес Данте, и Рея почувствовала все тот же непонятный холодок в его голосе.

Осторожно высвободившись из ее объятий, как будто даже само прикосновение к девушке было ему неприятно, он отвернулся и потянул к себе плащ. Порывшись в карманах, Данте извлек несколько миниатюрных коробочек. Аккуратно разложив их на столе, открыл одну из них, и перед их глазами на синем бархате ослепительно засверкали бриллианты серег. В другой коробочке был эгрет, а в последней на таком же синем бархате лежал большой бриллиантовый аграф в виде банта, окруженный тремя небольшими бриллиантовыми брошами такой же формы.