– Спасибо, Пенни. – Молодой рыцарь учтиво склонил голову. – Ты сослужила своей госпоже добрую службу.

После нетопленых коридоров замка покои смотрительницы показались неуютно жаркими. Окна балкона закрывали тяжелые занавеси, они спрятали бушующую снаружи бурю и сделали комнату меньше. Фитили на стоящих тут и там крохотных лампах подкрутили, чтобы не тратить масло зря.

Шерстяной ковер заглушал шаги. Казалось, ничего странного не произошло и покои просто ожидают возвращения хозяйки.

– Госпожа не оставила никакой записки? – спросил Перрил.

– Нет, сир. – Девочка так и стояла с опущенной головой и сцепленными на животе руками.

Геррод прошел на середину комнаты и неторопливо осматривался. Только живые глаза двигались за забралом бронзового шлема.

– Смотрительница оставила свою трость, – вслух заметил он.

Катрин проследила за его взглядом. Длинная черная трость с вьющейся серебряной филигранью стояла на медной подставке. Ноги служили Мирре не слишком надежно, и она никуда не выходила без провожатого либо без трости.

С легким поклоном служанка заговорила снова:

– Это парадная трость, мастер Роткильд. А обычной на месте нет.

Девочка указала на гардероб, не поднимая глаз.

Катрин согласно кивнула: старая дама не любила показухи и обычно ходила с отделанной бронзой палкой из зеленого дерева.

– Черную смотрительница брала только для важных церемоний.

– Например, выборы нового старосты? – спросил Перрил. – Неужели она отправилась бы в большой зал со старой тростью?

– Если только она не собиралась продемонстрировать свое пренебрежение к происходящему, – донеслось приглушенное бормотание из‑под шлема Геррода.

Катрин подошла к очагу, в котором светились алые угли. Мирра хотела встретиться с верными сиру Генри рыцарями – с теми, кто выступал против Огненного Креста. Удалось ей поговорить с ними? Может, они решили бежать?

У девушки разболелась голова. Она не любила интриг. Катрин отвернулась от камина, и ее взгляд упал на кресло, где утром сидела смотрительница. На спинке висел отороченный горностаем плащ; подобно Мирре, он был стар и потрепан, но еще сохранил былую красоту.

Она провела по плащу рукой. От прикосновения тот распахнулся, и стал виден обожженный черный край; Катрин взяла плащ в руки и поднесла ближе к свету.

– Посмотрите‑ка.

– О боги! – закричала Пенни. – Наверное, когда я ворошила угли, плащ висел слишком близко к очагу! Госпожа так разозлится на меня!

Пока Перрил успокаивал служанку, Геррод подошел поближе к Катрин и прошептал ей на ухо:

– Мы можем узнать, что за огонь опалил плащ. Я отнесу его алхимикам для изучения.

Он загородил Катрин, и она быстро вытащила из‑за пояса кинжал, отрезала обожженный край и протянула другу. Кусок ткани тут же исчез в скрытом в доспехах потайном кармане – одном из многих.

Не успел он спрятать улику, как из недр замка раздался громкий размеренный звон. Это звучал щит‑гонг в большом судейском зале, созывая рыцарей и мастеров Ташижана.

– Совет мастеров закончил подсчет камней, – произнес Геррод. – Пришло время назвать нового старосту ордена.

– Что теперь? – встревоженно спросил Перрил.

– Мы должны присутствовать в зале, – ответила Катрин.

– А как же смотрительница Мирра? – Молодой рыцарь покосился на пустое кресло.

– Если она в замке, то обязана откликнуться на гонг, – решил рассудительный Геррод.

«Если она еще жива», – про себя заключила Катрин.