Катрин кивком приветствовала встреченных братьев и сестер.

– Вы уже слышали? – спросил один из рыцарей. – Похоже, что теперь нас будет возглавлять Одноглазый.

Девушка попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой. Рыцарь все равно уже скрылся за поворотом лестницы.

Они поднялись на нужный уровень и прошли коридором, куда выходили покои правителей Ташижана. К утру, когда Аргент сир Филдс выберет себе помощников, эти комнаты сменят хозяев. Выборы нового старосты всегда означали полный переворот в жизни ордена. Катрин бросила взгляд на дверь, ведущую в личные комнаты сира Генри. Вскоре там тоже поселится новый жилец, орла сменит стервятник.

Перрил первым подошел к дверям смотрительницы Мирры и постучал. В каменном коридоре стук разнесся неестественно громко. Прошло несколько мгновений, но ответа из‑за двери не последовало.

– Возможно, она уже знает новости, – предположил Геррод. – Смотрительница обязана присутствовать в большом зале суда, когда объявляют итог выборов.

– Или спит, – добавил Перрил. – А в последнее время ее слух начал сдавать.

– Постучи еще раз, – приказала Катрин.

Геррод протиснулся мимо Перрила и стукнул в дверь затянутым в бронзовую перчатку кулаком. Хотя он ударил не сильно, Катрин вздрогнула от гула бронзы. От такого стука проснется даже глухой.

– Кто там? – раздался из‑за двери тонкий, испуганный голосок.

Катрин узнала девчушку, что прислуживала смотрительнице, но не припомнила ее имени.

– Дитя, это Катрин сир Вейл.

Последовала долгая пауза.

– Смотрительницы Мирры нет.

Катрин нахмурилась и переглянулась с товарищами. Возможно, Геррод прав и старая дама уже спустилась в зал суда.

– Ее нет уже целый день, с полуденного отдыха, – продолжала служанка.

Катрин поджала губы. Без всякого сомнения, смотрительница захотела бы привести себя в порядок перед тем, как отправиться в зал. Она внезапно вспомнила имя девочки.

– Пенни, она сказала, когда вернется?

– Нет, сир. Я не знаю. Я ушла за водой и углем для камина, а когда вернулась, госпожи уже не было. Я не знаю, когда ожидать ее возвращения.

Катрин не понравилось странное объяснение, особенно сейчас.

– Пенни, пожалуйста, впусти нас. Я не хочу разговаривать с тобой через дверь.

Снова затянувшаяся пауза.

– Пенни… – Голос девушки‑рыцаря не оставлял места для возражений.

– Мне запрещено впускать кого‑либо, когда госпожа отсутствует.

– У нас очень важное дело. Ты знаешь, что мы говорили со смотрительницей Миррой утром. Ты знаешь, что твоя госпожа доверяет мне.

– Я все же не могу вас впустить. Госпожа не любит, когда нарушают ее приказы.

Катрин вздохнула. С этим она поспорить не могла: немногие решились бы ответить старой даме неповиновением. Ее острого языка страшились сильнее, чем кнута.

– Дайте мне попробовать, – прошептал Перрил и придвинулся к двери. – Пенни, это Перрил. Тебе нечего бояться. Я заверю честью рыцаря, что ты доблестно охраняла комнаты своей госпожи. Но нам необходимо найти хоть какую‑то догадку, где она сейчас находится; это очень важно.

Катрин переглянулась с Герродом и закатила глаза. И когда Перрил успел стать таким сладкоречивым? Впрочем, утром, прежде чем девочку отослали из комнаты, она заметила, как служанка томно поглядывает на юного рыцаря.

Дверь медленно приоткрылась, и из‑за нее выглянуло полудетское личико, обрамленное выбившимися из‑под кружевной шапочки кудрями. Глаза девочки нашли Перрила, тут же метнулись в сторону, и она залилась краской.