– Не может быть…

Смерть сира Генри породила много пересудов. Его тело нашли на ступенях башни, на лице застыли ужас и боль, а пальцы обгорели до первого сустава. Но сир Генри увлекался алхимией и имел дело с опасными смесями. Совет мастеров решил, что причиной смерти послужил неудачный опыт, хотя расследование еще не закончилось.

Катрин содрогнулась, но подавила смятение и страх.

– Вы говорите правду?

Смотрительница неотступно несла свою вахту у очага, хотя в ее глазах блестели слезы.

– Я не смогу доказать, что его убили, но я совершенно уверена в этом.

– Кто же это сделал?

– Глава Огненного Креста. – Мирра плотнее завернулась в горностаевый плащ. – А если не он лично, то кто‑то по его приказу.

– И вы знаете его имя?

Снова едва заметный кивок.

– У сира Генри имелись подозрения, но доказательств не было.

Катрин не собиралась легко сдаваться.

– И кто это?

Голос старой смотрительницы сломался от отчаяния:

– Будущий хранитель Ташижана… Аргент сир Филдс.

* * *

Ужин из зажаренной с картофелем и репой свинины, к которой подали красное вино, Катрин разделила с Герродом Роткильдом. За столом царило мрачное настроение. Они ужинали в покоях Геррода, в том крыле, где жили мастера.

Комнаты Геррода отличались таким же порядком, как и его ум. В небольшом очаге алели угли, узкие окна закрывали толстые шерстяные занавеси без узора, а незамысловатую мебель из зеленого дерева украшала лишь медная отделка. Из обстановки выделялись четыре затейливые жаровни в форме лесных созданий: орла, скривирма, волка и тигра. Они стояли по углам комнаты. Но даже жаровни служили не только для красоты: обычно там горели редкие алхимические составы, помогавшие укрепить ум и собрать воедино мысли.

– И больше смотрительница Мирра ничего не сказала? – спросил Геррод.

Отвечать нужды не было, он уже четвертый раз задавал этот вопрос. Тем не менее Катрин кивнула.

Геррод с силой ткнул мясо вилкой. По своему обыкновению, он не снял бронзовых доспехов, лишь избавился от шлема. Он был не старше Катрин, но уже облысел, а голую кожу головы покрывали символы пятнадцати дисциплин, в которых он достиг мастерства. Кожа Геррода отличалась такой бледностью, что казалась прозрачной, даже губы. Только глаза остались темно‑коричневыми, под стать доспехам.

Он поднес наколотый кусок ко рту, и в тишине за столом жужжание доспехов слышалось особенно громко. Доспехи скрывали и поддерживали тщедушную плоть. В детстве Геррод подавал большие надежды, и его обильно пользовали составами с Милостями огня и воздуха, чтобы подготовить его ум к учению, но мальчика нагрузили слишком сильно. Пятнадцать дисциплин стоили ему крепости костей и мышц, и теперь он мог управлять своими конечностями только при помощи доспехов.

– Я не могу обратиться к совету без доказательств, особенно если обвинения выдвигаются против Аргента сира Филдса. – Геррод грустно покачал головой. – Я сам им с трудом верю.

– Смотрительница Мирра не из тех дам, что склонны к фантазиям.

Бледный лоб рыцаря собрался хмурыми складками.

– Она поделилась с нами лишь догадками, и то с большой неохотой. Прежде чем вдаваться в более подробные объяснения, она хочет посоветоваться с верными сиру Генри рыцарями. Мне кажется, что она открылась нам с Перрилом только потому, что мы были близки с Тиларом. Мирра убеждена, что тот сыграет важную роль в грядущих неурядицах; хотя она не уверена, вступил он в игру по своей воле или нет.

Геррод вздохнул с шумом, похожим на скрип его доспехов.

– А ты поделилась секретом со мной. Вдруг ты поступила неразумно? Я совсем не знал Тилара.