Дарт перевела взгляд на свои руки, вспоминая тот единственный раз, когда ее кровь отворила для Щена путь. Произошло что‑то непонятное. Может быть, на Щена повлияли хранимые в кладовой могущественные, наполненные Милостью гуморы?

Размышления прервал громкий голос, который даже призрак не осмелился передразнить:

– Девушки! Собирайте ведра и щетки!

Голос матроны Шашил.

– Она знает!.. – в панике воскликнула Лаурелла.

Дарт строгим взглядом заставила ее замолчать:

– Она всего лишь пришла забрать нас из кладовой.

В тайнике не имелось окон, и без них время тянулось долго, но Дарт могла поспорить, что подошел конец утренней работе. Далее следовал короткий завтрак из хлеба с сыром, подслащенного медом чая. Потом до конца дня тянулись уроки.

Лаурелла поднялась на подгибающихся ногах, прижимая к груди щетку. Дарт подхватила ведро, поскольку понимала, что подруге сейчас такая ноша не под силу. Сама она давно привыкла к тяжести хранимых секретов.

Она протянула ведро Лаурелле, чтобы та положила туда щетку. Их глаза встретились, и девочка прочитала на лице подруги благодарное облегчение.

– Ты такая храбрая. – Лаурелла коснулась ее руки.

Дарт не чувствовала гордости от похвалы. Она знала, что истинная природа ее храбрости заключена в крайнем отчаянии. Не имея представления, как долго ее позор останется нераскрытым, она считала каждый день, прожитый под крышей и с сытым желудком, за счастье. И понимала, что это счастье продлится недолго.

Дарт пошла впереди, неся ведра и щетки. Какая разница, если их сейчас поймают? Все равно ее могут изгнать только один раз.

Она пробиралась между полками, а следом шли Лаурелла и Щен. Свет факелов у двери разгорался все ярче.

На пороге их ждала матрона Шашил. Она была крупной женщиной, с внушительным бюстом и широкими бедрами. Шашил могла помериться выносливостью с мулом, а лицо ее слегка напоминало лошадиную морду.

– Девушки, поторопитесь. Нас ждет непростой день.

Лаурелла присела в поклоне. Дарт попыталась повторить ее грациозное движение, но ведро потянуло ее в сторону, и поклон вышел похожим на неудачную пародию. Она едва не выплеснула воду на туфли матроны.

Шашил переполняло радостное возбуждение, и она ничего не заметила. Щеки матроны раскраснелись от удовольствия.

– Нам предстоит столько сделать, а вы совсем не готовы!

Дарт охватило тревожное подозрение.

– Не готовы к чему? – спросила Лаурелла, выходя следом.

– Вы обе предстанете перед господином Чризмом!

– Когда? – Дарт опять едва не уронила ведро.

– Сегодня вечером!

* * *

Дарт не чувствовала вкуса еды. Ей вполне могли подать опилки, и она ничего бы не заметила. Но она съела все без остатка, потому что, без сомнения, это был ее последний обед в замке.

Лаурелла же пощипывала хлеб, как испуганная птичка, подняла было чашку с чаем, но тут же поставила ее обратно на стол. После объявления матроны Шашил девочка не знала, куда себя деть.

– Нас ждет встреча с богом, – наверное, в сотый раз вздохнула Лаурелла. – Я могу просто упасть в обморок от его величия.

Дарт молча добавила в чай меда – ей никак не удавалось достаточно подсластить его.

Обед девочкам подали на балконе южного крыла, выходившем на обнесенный стеной сад Чризма. Самая древняя коллекция растений мира, как говорил им Джаспер Чик – магистр, присматривающий за землями и башнями замка.