Дарт разглядывала тысячелетнее дерево мирр в центре сада. С балкона оно казалось целой рощей. С кончиков раскидистых ветвей к земле тянулись корни и, попадая в удобренную землю, давали рост стволам потоньше, которые в свою очередь подпирали новые ветви, так что в итоге дерево росло не столько в высоту, сколько в ширину. Сейчас мирр занимал не менее тысячи акров. Одно дерево стало лесом.

«Мирр не только знак земли Чризма, – поучал магистр. – Он также олицетворяет собой великую сотню. Господин Чризм первым пустил корни в нашей земле, сжился с ней, а позже его примеру последовали прочие боги и заселили все Девять земель Мириллии».

Дарт довелось уже разок прогуляться под сенью знаменитого дерева. Ствол покрывала толстая серая кора, а листья отливали зеленью настолько темной, что их цвет можно было определить только в яркий солнечный полдень; все остальное время они казались черными. Стоя под густой кроной, Дарт представляла себе, что даже в самый яростный ливень на нее не упало бы ни капли. Молодые стволы и согнутые ветви образовывали анфиладу арок. Там назначали тайные встречи влюбленные, там торопливым шепотом обменивались обещаниями, которые всегда сбывались. Говорили, что в самой сердцевине чащи, где прятался истинный ствол – сердце дерева, в вечной ночи скрывается сплетенная из ветвей беседка, освещаемая только робкими бабочками‑светляками, которые гнездятся в листве. Но никто не знал этого наверняка. Никому не дозволялось приближаться к личной святыне Чризма.

Гроза давно миновала, и ослепительную голубизну чисто вымытого неба нарушали только редкие, пышно взбитые облака. В теплом воздухе веяло обещанием весны. Внезапно Дарт пронизал леденящий, высасывающий радость озноб, и она задрожала.

– Все будет хорошо. – Лаурелла потрепала ее по руке. – У нас обеих все будет хорошо.

Дарт больше не могла сидеть на одном месте. Она вскочила на ноги, испугав подругу.

– Я немного подышу воздухом, – извиняющимся тоном промямлила девочка. – Пока матрона Шашил не заперла нас в классной комнате.

– У нас мало времени… – Лаурелла привстала было со стула.

– Я хочу побыть одна. – Дарт сделала шаг. – Ты не против?

На лице Лауреллы промелькнуло обиженное выражение, но она закивала и снова опустилась на стул.

– Подождать тебя здесь? Чтобы пойти к матроне Шашил вместе?

– Я недолго, – с кивком пообещала Дарт.

Она свернула на изогнутую лестницу, что спускалась с террасы в сад. От прогулки, пусть и бесцельной, ей наверняка станет легче.

Остаться в одиночестве ей все же не удалось. Щен выбрался следом за ней из‑под стола, прошел насквозь покинутый девочкой стул. Он понимал настроение хозяйки и не попадался ей на глаза, но следовал за ней, куда бы она ни пошла.

Дарт охватило раздражение. Она любила Щена всей душой, но сейчас ей хотелось скрыться от опеки, убежать куда глаза глядят от всего, что ее окружает.

Она быстро добралась до сада, где во все стороны разбегались вымощенные камнем тропинки. Девочка миновала входную арку, увитую имбирными розами, на которых как раз распускались первые сладко пахнущие бутоны. Она выбрала тропку, огражденную низкой живой изгородью, куда свободно проливались солнечные лучи. За изгородью чередовались ухоженные ряды фиолетового силлиандра и дикие заросли розовых нарциссов. Над ручьями перекинулись изогнутые деревянные мостики, а в воде среди зеленых круглых листьев покачивали тяжелыми головами водяные лилии. Порой синим всполохом мелькала стая мелких рыбок, а иногда проплывал большой неторопливый карп.