— А где он сейчас?

— Да нашел у одного парня лишай, вот и обрабатывает его у кухни.

В этот миг разом донеслось несколько выкриков, а по том — один, сердитый и пронзительный. Дейкин, а следом и гости выскочили наружу. У первого от дороги ряда пала ток собрались люди.

Дейкин протолкался на середину.

— Что здесь происходит, черт возьми?

— А то, что ваши люди камнями швыряются, выкрикнул все тот же пронзительный голос. — Не прекратят, мы откроем огонь, и пеняйте на себя, если кого пристрелим.

Мак повернулся к Джиму и прошептал:

— Открой они огонь, было б даже кстати. Наших ребят удерживать все труднее, до беды недалеко. Того и гляди, меж собой драку затеют, боевого духа у них хоть отбавляй.

Лондон решительно пошел прямо на толпу.

— Вот что, ребята, — крикнул он. — Вы что, дети малые? Вам что, заняться нечем? Ну-ка, живо все по палаткам! — Грозный тон подействовал, люди стали неохотно, ворча, расходиться.

— Держи их в узде, иначе мы их обуздаем! — помахал «винчестером» крикливый.

Дейкин презрительно бросил:

— Сбавь-ка обороты и отправляйся спать!

Мак пробормотал:

— Видать, легавые трусят, как бабы. От них сейчас всего можно ожидать! Как змея гремучая: со страху на что угодно бросится!

Люди разбрелись по палатках.

— Давай-ка заглянем к доку, — предложил Мак. — Он где-то у кухни.

Доктор Бертон сидел на ящике и бинтовал руку какому-то мужчине при тусклом свете керосиновой лампы, высвечивавшей маленький пятачок. Он скрепил повязку липким пластырем.

— Ну, вот и все. Больше так рану не запускай, не то без руки в один прекрасный день останешься.

Мужчина поблагодарил, опустил рукав и пошел прочь.

— Привет Мак, привет Джим, вот я, кажется, и освободился.

— У него и впрямь лишай?

— Да нет, поранил где-то руку, попала инфекция, вот и все. Они на царапины да порезы и внимания не обращают.

— Найди у нас доктор оспу, сразу бы открыл особую палату, установил бы карантин — и был бы рад-радешенек. Чем будете сейчас заниматься, док?

Док взглянул на Мака, в карих грустных глазах усталость.

— Похоже, на сегодня все; нет, нужно еще сходить проверить, как продезинфицировали туалеты. Я им все объяснил.

— По запаху судя — продезинфицированы что надо! А не лучше ли вам, док, соснуть? Ночью-то прошлой вы и глаз не сомкнули.

— Устал я, это верно, но спать не хочется. Мне вот что-то так захотелось пойти в сад, просто посидеть под яблоней.

— Нас с Джимом возьмете?

— С удовольствием, — Бертон поднялся. — Подождите, сейчас вымою руки. — Он тщательно намылил их зеленым мылом и долго оттирал в тазике с теплой водой. — Ну, теперь можно и в путь, — сказал он наконец, и втроем они не спеша пошли прочь от палаточного городка к темному саду. Под ногами шуршали, рассыпаясь, комочки сухой земли.

— Вы, Мак, для меня загадка, — устало заговорил Бертон. — Вы умело подделываетесь под речь собеседника. С Лондоном и Дейкином вы говорите под стать им самим. Вы актер.

— Нет, никакой я не актер. Просто каждый собеседник создает неповторимую атмосферу, я ее чувствую и отвечаю, все происходит само собой. Я не подделываюсь нарочно, я просто не могу иначе. Вы ведь, док, знаете, люди не очень доверяют тем, кто говорит не на их языке. Можно обидеть человека, даже употребив незнакомое ему слово. Он, вероятно, промолчит, а в душе возненавидит вас. То есть я не про вас лично это говорю, док.