Сандра промолчала.

– Кто хочет еще воды? – спросил Освальдо.

Сандра протянула ему свою кружку, наблюдая, как Джейк листает ее альбом. Когда он дошел до одного из изображений Диего, Джейк нахмурился.

– Это еще кто? – спросил он, подняв взгляд на Сандру.

– Оборотень, – сухо ответила она. Ей было почему-то очень страшно, казалось, сейчас Джейк догадается, что она изменила ему с Диего. Но тот лишь усмехнулся и продолжил листать альбом. Когда долистал до изображения, где Сандра нарисовала наполовину лицо Диего, наполовину пантеры, он сказал:

– Ты ж говорила, они в ягуаров превращаются.

– А этот в пантеру, – сухо ответила Сандра.

– Ну да… Фантазия у тебя что надо, – почти с презрением сказал Джейк, протягивая ей альбом.

И только в этот момент, когда солнце узкими полосками играло на лице Джейка и альбоме, который он ей протягивал, Сандра поняла, что ее любовь к Джейку ушла. Она смотрела на него и не видела ничего, кроме самодовольного, уверенного в себе, красивого мужчины, который считал себя неотразимым. «Но ведь он же был лучше», – всколыхнулись в ее памяти прекрасные моменты с Джейком. Но былых эмоций она не почувствовала. Нет, дело не в том, какой он. Пусть даже хороший, как казалось раньше, а не теперь. Просто любви больше нет.

От пустоты, внезапно заполнившей ее душу, стало очень тоскливо. Сандра забрала альбом и, закончив трапезу, вернулась к работе.

Время от времени она отвлекалась от фигурок на камне и бросала взгляд на Джейка, пытаясь проверить, не вернется ли теплота по отношению к нему. Но теперь ей даже было странно вспоминать, что когда-то они были близки и любили друг друга. Он казался просто малознакомым человеком. Она его совсем не знала, а он ее совсем не любил, раз не верил ее словам и предпочитал считать сумасшедшей.

По возвращении в лагерь Сандра отдала рисунки Гонсало и Освальдо, и Джейк сидел с ними допоздна, пытаясь расшифровать изображения.

Лежа в палатке, Сандра слушала их спор. Гонсало выступал за то, чтобы свернуть экспедицию, вернуться сюда с людьми и начать раскопки. Освальдо настаивал на том, чтобы сначала понять, что за арка перед ними. Да, конкистадор описал ее как вход в Маноа, но он мог обмануться. Нужно было сначала закончить то, что они могут сделать небольшой группой. К тому же месторождение нефти могло привлечь интерес нефтяных компаний, а им все равно, что за тайны скрывает какая-то каменная арка, если рядом черное золото.

– Этого Эльдорадо им достаточно, а настоящий так и останется легендой, – сказал Освальдо. – А так мы вернемся с достаточным материалом, чтобы поставить исторический интерес выше нефтяного.

– Хорошо, давайте попробуем расшифровать изображения на арке, – закончил дискуссию Джейк. – Какие предположения?

– Я думаю, раз арка уходит под землю, то пока мы не докопаем до конца, ничего не поймем, – сказал Гонсало. – На это уйдет время.

– Я вижу, что тут идут изображения божеств и шаманов, а также зверей, – начал Освальдо.

Сандра представила его у огня, с фонариком на голове, рассматривающим изображения на листе бумаги. – Вот смотрите, на верхней арке легко можно узнать Виракоча: это вот этот человек с головой чуть больше, чем все остальное тело. Его рот открыт, от головы идут лучи света, некоторые из них на концах имеют голову змей. Виракоча – это творец мира. Он сотворил луну и солнце – своих детей. Вот они, по обе стороны от него: Инти, то есть солнце, и Мама Килла – луна. Вот здесь изображение пирамиды. Я думаю, это отсылка к тому, что Виракоча создал город – какой, наверно, не сложно догадаться.

– А эти изображения то ли людей, то ли зверей? – спросил Джейк.