Они даже устроили соревнование, кто глубже заглотит. Победительница получала член в свое полное распоряжение на пять минут (проигравшая засекала время). У одной из девчонок оказалась банка лубриканта «Сайберглайд», и они смазали им Брэда, чтобы потом, скользя по его бедрам влагалищами, довести себя до оргазмического безумия. Брэд был рад, что у них оказалась смазка, потому что, скользя по нему в экстазе, каждая из них сжимала его член или яйца с такой страстью, что, если бы не смазка, у него остались бы ожоги до конца сезона. После сорока пяти лучших в своей жизни минут он кончил. Девушки откинулись на подушки, Брэд, стоя, довел себя до оргазма, в результате которого лица обеих девчонок были в сперме. Он почувствовал, что колени у него дрожат, из-за чего он был вынужден упасть рядом с ними, не сводя с них глаз. Брэд не мог вспомнить, когда он так хорошо и мощно кончал, да и девчонки были удивлены тем же, вытираясь.

«Гарри абсолютно точно в лодке», – подумал Брэд. Минуту спустя, когда они наконец отдышались, Клэр указала на большое пятно спермы на одеяле.

– Черт, ну почему ему надо было кончить именно на мою кровать?

Обалдевший Брэд сидел и смотрел на то, как они спорят о том, кто будет спать в этой кровати.

– Дамы, дамы, минуточку, – Брэд вклинился между ними. – А когда это вы всё спланировали?

Труди намотала на палец прядь волос.

– Это не твое дело.

Брэд встал и поцеловал Труди в лоб – единственное место, не покрытое спермой. Потом сделал то же с Клэр, обнял их обеих и начал одеваться.

– Должен сказать, девушки, вы сделали старика самым счастливым человеком. Если у вас будет желание повторить то же самое до конца сезона – я к вашим услугам.

Брэд вышел из номера пружинной походкой с улыбкой на лице. Он был удивлен тем, как легко все прошло. Он ждал этого всю свою сознательную жизнь и теперь хотел рассказать об этом миру. Хотя для начала сгодились бы и Грег с Майки.

Ей очень, очень не хотелось терять эту работу. Печальной иронией было то, что ей потребовалась вся ее храбрость, чтобы подать заявление на эту должность. Если бы ее парень не оставил ее, если бы были хоть какие-то перспективы… Она поежилась при мысли о том, что ей придется вернуться на эту фабрику в Саттон-Колфилде и снова делать коробки. И все произошло именно тогда, когда она по-настоящему полюбила свою работу и ее уверенность в себе росла с каждым днем. Ей нравилось работать с людьми, слушать людей, помогать им. Будто всю свою жизнь она шла к этому. Еще год на другом курорте, возможно, снова здесь. Год-другой менеджером по курорту, а потом и в головной офис… Переехать в Лондон… Все казалось таким простым! Марио… Почему? Девять утра. Через полчаса выходить. Нет. Этого не может быть. Просто нужно всё объяснить…

Будильник запикал в девять. Она попыталась его проигнорировать. Так приятно поваляться в постели! Потом она вспомнила. Черт бы побрал этого красавчика! Это все его вина. Она добралась до кровати в шесть утра. И чуть не пригласила его к себе. Она застонала. Слишком мало сна для принятия сложных решений и разбирательств. К черту эти менеджерские обязанности! Как вот она сейчас должна о чем-то думать, а? Она встала, прошла в кабинет и взяла со стола монетку в двадцать песет. «Орел – уволена, решка – остается». Она подбросила монетку в воздух.

Лоррейн постучала в дверь Элисон.

– Входи.

Лоррейн вошла. Комната Элисон была уютной и светлой, с балконом, выходящим на пляж. Запах в комнате был очень женским, хотя разбросанная по полу одежда напомнила Лоррейн ее бывшего бойфренда. Ублюдок.

Элисон варила кофе.

– Кофе будешь? У меня только черный.

– Нет, спасибо, Элисон.