– Что?!

– Я уже заказала билет на сегодняшний вечерний рейс. Позже я тебе объясню все подробности. Конечно, ты можешь остаться, но в таком случае мы не ответственны за твое возвращение.

Лоррейн ходила по комнате из угла в угол, держась за голову и не веря происходящему.

– Все вещи, принадлежащие «Молодым и холостым», ты должна будешь сдать мне к четырем часам, иначе я не выдам тебе билет.

Лоррейн заплакала.

– Прости, Лоррейн, но ты действительно не оставила мне альтернативы. Ты знаешь, что правила запрещают сексуальные отношения между гидами. Как ты сама и сказала – будет невозможно работать в команде. Именно потому у нас такие правила.

– Но я не пыталась ничего с ним иметь! – запротестовала, плача, Лоррейн.

– Ну… – Элисон пожала плечами.

– Пожалуйста, – умоляюще попросила Лоррейн, – вызови его сюда, чтобы мы могли поговорить лицом к лицу, пожалуйста. – Лоррейн упала в кресло.

– Прекрати, Лоррейн. Нам обеим от этого лучше не станет. Послушай, у меня куча дел. Ты ведь не хочешь сама платить за билет?

Лоррейн посмотрела на нее красными глазами.

– Как ты можешь так со мной поступать? Мне нечего делать дома. Ты не можешь меня уволить из-за ерунды…

– Это не ерунда, – возразила Элисон, снова посмотрев на монетку. – Я долго ломала над этим голову…

– Пожалуйста, Элисон, дай мне еще один шанс, и….

– О, ради бога, Лоррейн, возьми себя в руки и прекрати вести себя как ребенок. Это всего лишь работа. К сожалению, это работа, на которую ты не подходишь. Так ты собираешься провести весь день здесь или все-таки пойдешь собирать свои вещи?

Лоррейн, всхлипывая, встала и пошла к двери. Элисон взяла со стола монетку.

– Решка.

Утро было прекрасным. Возможно, самое прекрасное утро, которое когда-либо видел Брэд. Он чувствовал себя так, будто его тело всю ночь стояло на подзарядке. Он был полон энергии и проплыл несколько кругов в бассейне. Это он сделал, чтобы не встать перед балконами и не заорать во весь голос: «Я переспал с двумя девушками! » Он вытерся полотенцем, съел круассан и смущал всех тех, кто рано встал, своим слишком радостным «Доброе утро!». Он не мог дождаться конца своей смены, чтобы сбегать в «Бон» или «Дельфин» и рассказать обо всем Грегу и Майки.

Десять часов, а в холле не было никого, кроме психа Рафаэля за стойкой бара. Брэд просматривал книгу записей, когда увидел плачущую Лоррейн.

– Лоррейн?

Она посмотрела на него и начала подвывать. Брэд встал.

– Лоррейн, в чем дело?

– О, Брэд! – Она подбежала к нему и уткнулась лицом ему в грудь.

– Дорогая, давай сядем, и ты расскажешь мне, что случилось.

Лоррейн, все еще всхлипывая, попыталась взять себя в руки. Брэд дотянулся до соседнего столика, взял салфетки и дал их ей. Через пару минут она немного успокоилась и перестала плакать.

– Лучше? – спросил Брэд. Лоррейн кивнула. – Ну так что там произошло?

– Меня… меня уволили только что.

– Что? Почему? Я имею в виду… как?

– О, Брэд, это все так несправедливо! – Брэд посмотрел на Лоррейн, давая ей время выговориться. – Прошлой ночью я была в «Стар», просто занималась своими делами и никого не трогала. Потом я вышла из туалета, и Марио начал со мной разговаривать. И вдруг он схватил меня и стал целовать.

– Он что?..

– Я сама в это поверить не могла.