|
Об этом она уже слышала. Сначала Невилл отрицал, что заходил в их квартиру, и уверял, будто просто делал обход в здании. Однако во время перекрестного опроса смешался и поменял показания. Когда ему предъявили отпечатки его пальцев на дверной ручке, он признал, что заходил в комнату. Однако сказал, что всего лишь принес очередную посылку от матери Ханны и Эйприл сама его впустила. Они якобы мило побеседовали, что показалось Ханне маловероятным, и через несколько минут он ушел, оставив Эйприл в добром здравии.
Перемена показаний решила его судьбу. По свидетельству Джона Невилла, он видел Эйприл живой в 11:00 вечера. Ханна и Хью обнаружили ее труп всего несколькими минутами позже, все это время подъезд находился в их поле зрения. Никто другой не мог войти в подъезд номер 7 незамеченным. А значит, именно Невилл убил Эйприл. Или все-таки не он? Ханна хмурится, пытаясь что-то сложить в уме, и не сразу слышит слова Джерайнта. – Если сыграть от противного, то даже беременность Эйприл не так просто связать с ее убийством. Мы живем не в Англии времен королевы Виктории. Никто никого не может заставить жениться из-под палки. Конечно, не исключена ревность по сексуальным мотивам… – Репортер бросает извиняющийся взгляд на Ханну, понимая, что невольно затрагивает репутацию Уилла. – Удушение обычно свидетельствует о внутрисемейных распрях, преступлении на почве страсти. Бойфренда Эйприл, однако, не было на месте, он в ту ночь находился далеко от колледжа. Беременность не тянет на достаточный мотив преступления. – Ну, это только на ваш взгляд, – возражает Новембер. – Беременности разные бывают. Что, если кто-то испугался разоблачения интимных связей со студенткой? Вдруг чья-нибудь работа или брак повисли на волоске? – То есть это мог быть кто-то из преподавательского состава? – уточняет Джерайнт. Новембер пожимает плечами. Журналист явно заинтригован. – Такой вариант нельзя сбрасывать со счетов! – О боже! – восклицает Ханна. У нее внезапно холодеют руки. – О боже! – Что такое? – хмурится Джерайнт. – С вами все в порядке, Ханна? Она отрицательно качает головой, но не уверена, что именно хочет сказать – «нет, не в порядке» или «на данный момент это не имеет значения». Она чувствует, как белеет лицо; судя по физиономии Джерайнта, вид у нее, должно быть, под стать мыслям. – Доктор Майерс, – шепчет она растерянно. – Кто-кто? – переспрашивает Новембер. Джерайнт хмурится. – Преподаватель, живший с вами на одной лестничной площадке? – Да. – Сердце Ханны начинает бешено колотиться. Она чувствует себя необыкновенно глупой. Почему ей это раньше не приходило в голову? О боже, ведь доктор Майерс единственный, кто мог проникнуть в комнату Эйприл между уходом Невилла и появлением Ханны и Хью. Ему не требовалось входить в подъезд, он жил с ними рядом. – Но он… – Джерайнт, хмурясь, замолкает, потом начинает сначала: – …не мог сделать Эйприл ребенка. Она даже не состояла в его группе. – Да, у доктора Майерса училась я, но Эйприл была с ним знакома, как-то приходила к нему на вечеринку. У него была неоднозначная репутация. – К горлу Ханны подкатывает тошнота. В ушах гудит. – Он приглашал к себе студентов, вернее студенток, и угощал выпивкой – таких, как Эйприл, очень красивых, очень… Ханне вдруг изменяет выдержка. Звон в ушах становится громче. Помещение кафе начинает куда-то удаляться. – Вы хотите сказать, что она спала с ним? – спрашивает Джерайнт. Журналист смотрит скептически и в то же время с надеждой. |
