– Жуть! Это вообще нормально?

– Пожалуй, – задумчиво говорит Ханна. – Какая, в сущности, разница? Конечно, в его присутствии нам будет трудно что-то обсуждать между собой, но, если бы пришел кто-то другой, мы тоже не стали бы говорить: «Ой, смотри, именно здесь доктор Майерс, возможно, ее убил».

– Нда-а… – Новембер успокаивается. – Вы правы. Все будет хорошо, ведь это всего-навсего экскурсия, не так ли?

– Да, экскурсия.

– Кого я вижу! – слышится голос сзади, при звуке которого уровень адреналина в крови Ханны взлетает вверх с такой быстротой, что эффект ощущается как от удара током. – Ханна Джонс!

Ханна, закрыв глаза, считает до трех. Сердце неистово стучит. «Подумай о ребенке!» Она думает. И об Эйприл тоже думает. Вспоминает, что утром проглотила таблетку от давления, запив апельсиновым соком.

Сделав глубокий вдох, Ханна открывает глаза и оборачивается.

Доктор Горацио Майерс собственной персоной. Немного постаревший, виски слегка поседели, но прическа все та же – по-байроновски беспорядочная копна волос, и тот же рассчитанный на внешний эффект твидовый пиджак – как у актера, играющего роль профессора.

– Доктор Майерс, – произносит Ханна.

– Рад вас видеть, Ханна. – Идеальный тон. Преподаватель берет ее за руку и сжимает в ладонях – не просто приветствие, но более торжественный жест, признание того, что это не обычный визит выпускницы, вернувшейся вспомнить доброе старое время, а посещение иного рода, связанное с душевной травмой. – Впрочем, сегодня я уже не просто доктор – профессор, – не удержавшись, хвастается он.

– Поздравляю! – Ханна не знает, как еще отреагировать.

– А с вами, полагаю, Новембер? – продолжает доктор-профессор Майерс. – Вы очень похожи на вашу сестру.

– Мне часто так говорят, – с легкой язвительностью отвечает Новембер, тем самым напоминая профессору, что этот визит для нее не увеселительная прогулка. Упреждая попытку Майерса выпутаться из неловкого положения, она смягчает свои слова улыбкой. – Спасибо, что вызвались нас сопровождать. Не буду делать вид, что мне легко, и все же я давно собиралась здесь побывать. Мой отец умер два года назад и унес с собой много воспоминаний об Эйприл. С тех пор мне необходимо обрести новые, свои.

Превосходный гамбит. Ханна восхищена мастерской игрой Новембер. Настолько точный тон… совсем как у Эйприл. Ханна ни на секунду не усомнилась в ее искренности, хотя прекрасно помнит об истинной причине их приезда в Пелэм.

– С удовольствием помогу, чем могу, моя дорогая, – заверяет доктор Майерс. – С чего начнем? Я бы предложил с библиотеки.

Ханна закатывает глаза. Эйприл никогда не задерживалась в библиотеке дольше, чем на пять минут. Экскурсия смахивает на поход по любимым местам доктора Майерса, а не Эйприл. Впрочем, в конце концов, они пришли понаблюдать именно за его поведением.

– Библиотека сойдет, – улыбается Новембер. – Вперед, Макдуф!

– Хорошо, моя дорогая, – говорит доктор Майерс, когда они отправляются через Старый двор к проходу у часовни. – Не хочу изображать корифея, однако с учетом места, куда мы идем, не могу не поправить. Правильная цитата: «Смелей, Макдуф, не трусь!», потому что речь идет о поединке на мечах. Смысл цитаты в том, что один участник поединка предлагает другому нанести первый удар. Кстати, в Пелэме хранится один из немногих дошедших до нас экземпляров первого тиража поэмы. Если нам повезет, я смогу показать вам эту строку в редчайшей книге.