– Черт! – услышала Ханна приглушенный возглас внутри и шум засуетившейся компании. Музыка внезапно смолкла. Затем Райан чуть громче ответил: – Э-э, минутку, профессор. Я… Я сейчас на толчке. Одну секунду.

За дверью опять началась возня, хлопнула дверь санузла, в унитазе смыли воду.

– Открой окно, – громким шепотом произнесли в квартире. И в ответ на реплику, которую Ханна не расслышала, добавили: – Так открой шире, дубина!

Эйприл тем временем корчилась от беззвучного смеха. Она взяла себя в руки ровно настолько, чтобы сказать:

– Мистер Коутс, я вас по-хорошему прошу. Немедленно открывайте.

Ее едва не выдал дрогнувший голос.

В ответ снова послышался шум спускаемой в унитаз воды.

– Секундочку! – донесся панический возглас.

Наконец дверь открылась, и на пороге предстал сам Райан – красный как рак, волосы всклокочены, от одежды воняет травкой. Секунду он тупо смотрел на Эйприл и Ханну, пытаясь понять, в чем дело, но, когда Эйприл разразилась неудержимым хохотом, до него наконец дошло. Лицо Райана сделалось багровым от гнева.

– Сучка долбанутая! – Схватив Эйприл за руку, он втащил ее в комнату. Та, пытаясь освободиться от хватки, все еще тряслась от смеха.

– Отпусти меня, урод! Мне больно!

– Так тебе, сволочь, и надо! – Райан оттолкнул ее, и она, потирая руку, плюхнулась в кресло. – Я только что спустил из-за тебя в унитаз добрую осьмушку травы, тупая ты телка!

– Эй, эй, Райан, успокойся! – Уилл встал между Райаном и Эйприл, по-видимому, испытывая противоречивые чувства – облегчение и в то же время злость. – Чего ты взвился? Она пошутила. Эйприл ведь не знала, что мы спустим траву в унитаз.

– Точно! Кто мог знать, что вы настолько тупые, – согласилась Эйприл. – Почему просто не выбросили в окно, как делают все нормальные люди?

– Потому что я решил, что меня заставят пойти и подобрать, – прорычал сквозь зубы Райан. Он стоял перед Эйприл, явно горя желанием как следует ей врезать, и Ханне показалось, что он так и сделал бы, не окажись рядом Уилл.

– Рискну предположить, все это очень весело для такой люксовой чиксы, как ты. Но те из нас, у кого нет богатенького папочки, обречены расхлебывать последствия своих поступков. Если меня исключат, мне кранты. Конец. Полная задница. И знаешь, что? Я прекрасно понимаю, почему это не укладывается в твоей башке. Но ты-то! – Райан повернулся к Ханне. – Никак не думал, что ты такая же мелкая подлая сучка. Видать, живя вместе, набралась от нее.

– Эй, оставь Ханну в покое! – Эйприл вскочила и впилась взглядом в Райана. – Она тут ни при чем. Найди себе мишень по размеру.

– Тебя, что ли? – огрызнулся Райан, то ли рыча, то ли смеясь. Он жестом измерил рост Эйприл. Она была чуть выше метра шестидесяти и не больше шестидесяти килограммов весом вместе с одеждой. Райан был метр восемьдесят с лишним и широк в плечах, как регбист. – По крайней мере, ты баба с яйцами. Этого у тебя не отнять.

– Их у меня на два больше, чем у тебя, – огрызнулась Эйприл. Несколько секунд они сверлили друг друга взглядом, от напряжения в воздухе буквально потрескивало, а у Ханны шевелились волосы на затылке. – Задрот!

– Сука!

– Эй, эй! – послышался голос из коридора. Райан и Эйприл резко обернулись – на пороге стояла, сложив руки на груди, Эмили. – Откуда столько свирепого мужского шовинизма, мистер Коутс?

– Какой там на хрен мужской шовинизм! – рявкнул Райан.