Ханна пыталась обратить ее внимание на самолет в небе, но Мона уже завелась.

– Они пригласили Лекси, – продолжала она. – Лекси! Для меня! На мою вечеринку! Ты можешь в это поверить?

Ханна опустила ложку в стаканчик с йогуртом. Лекси, популярная исполнительница хип-хопа из Филадельфии, только недавно подписала крупный контракт со звукозаписывающей компанией, и ей пророчили будущее мегазвезды. Как это Наоми и Райли удалось заманить ее?

– Фигня, – сказала она и, взяв Мону за подбородок, заставила ее посмотреть на небо. – Смотри, что я тебе приготовила.

Мона прищурилась. Самолет закончил выписывать послание и теперь просто кружил над буквами. Когда Ханна прочитала строчку целиком, у нее глаза на лоб полезли.

– Лучший… – У Моны отвисла челюсть. – … кал у Моны?

– Лучший кал у Моны! – заорал что есть мочи Мейсон. Все, кто успел прочитать, начали повторять. Мальчишка-девятиклассник, стоявший у стены с росписью в виде абстракции, сложил руки домиком и издал пукающий звук.

Мона уставилась на Ханну. Кажется, она слегка позеленела от злости.

– Какого черта, Ханна?

– Нет, это неправильно! – взвизгнула Ханна. – Предполагалось, что будет написано: «Лучший бал у Моны»! БАЛ! Они перепутали буквы!

Пукающие звуки доносились уже со всех сторон.

– Позор! – вскрикнула рядом девушка. – Зачем она такое написала?

– Какой ужас! – Мона чуть не плакала. Она натянула жакет на голову, как это делают селебритиз, когда скрываются от папарацци.

– Я сейчас же позвоню им и устрою скандал, – воскликнула Ханна, доставая из сумки «блэкберри» и судорожно выискивая телефон компании воздушной рекламы. Где справедливость? Она же старательно вывела текст самым аккуратным и четким почерком, прежде чем передать его по факсу. – Я так сожалею, Мон. Даже не знаю, как это произошло.

Лицо Моны под полами жакета казалось мрачнее тучи.

– Ты сожалеешь? – прошипела она. – Еще бы. – Она спустила жакет на плечи, резко поднялась из-за стола и зашагала прочь так быстро, как только позволяла высоченная танкетка босоножек от «Селин».

– Мона! – Ханна вскочила вслед за ней. Она тронула Мону за руку, и подруга притормозила. – Это ошибка! Я бы никогда так не поступила!

Мона шагнула к ней. Ханна уловила аромат французского лавандового мыла.

– Угробить годовщину нашей дружбы – это ладно, но я никогда не думала, что ты попытаешься испортить мою вечеринку, – прорычала она достаточно громко, чтобы все слышали. – Но ты хочешь вести такую игру? Отлично. Не приходи. Твое приглашение официально отменено.

Мона рванула дверь нараспашку, раскидывая по сторонам попавшихся на пути малолетних ботанов, которые едва не угодили в каменные вазоны.

– Мона, постой! – слабым голосом позвала подругу Ханна.

– Иди к черту! – полуобернувшись, заорала Мона.

Ханна попятилась назад, ее всю трясло. Когда она оглядела внутренний дворик, то увидела, что все пристально смотрят на нее.

– Ну и хамка, – шепнула Дездемона Ли своим подружкам из команды по софтболу.

– Овца, – донеслось со стороны покрытых мхом поилок для птиц, где столпились мальчишки из младших классов.

– Лузер, – пробормотал анонимный голос.

Из кафетерия потянуло запахом пряной хрустящей пиццы, и Ханну охватило до боли знакомое ощущение, в котором смешались тошнота и зверский голод.