– Минутку, пожалуйста, – сказал продавец и нахмурился, вглядываясь в экран монитора. – Почему-то наша сеть не отвечает.

«Ха, что я говорила! – подумала Ханна. – Проблемы с сетью».

Когда продавец, наконец, зашел на сайт «Ти-мобайл», послышался чей-то смех, и Ханна подняла голову. Она не успела пригнуться, когда увидела в дверях Мону и Эрика Кана.

Светлые волосы Моны ярким пятном выделялись на угольно-сером фоне платья-свитера с высоким воротом, которое дополняли черные колготки и высокие черные сапоги. Ханна не знала, куда спрятаться – кассовый прилавок «Ти-мобайл» располагался островком посреди просторного зала. В этом проклятом месте не оказалось ни боковых выходов, куда можно было бы шмыгнуть, ни полок, чтобы затаиться под ними – просто четыре стены сотовых телефонов и мобильных устройств.

Прежде чем она успела что-то предпринять, Эрик заметил ее. В глазах зажегся огонек узнавания, и Эрик кивнул головой. Ханна оцепенела. Теперь она знала, что чувствует олень, когда выскакивает навстречу трактору с прицепом.

Мона проследила за его взглядом.

– О, – безучастно произнесла она, встречаясь глазами с Ханной.

Эрик, который, должно быть, уловил напряженность в отношениях девушек, пожал плечами и побрел в заднюю часть магазина. Ханна шагнула к Моне.

– Привет.

Мона уставилась на витрину с телефонной гарнитурой и автомобильными адаптерами.

– Привет.

Повисла долгая пауза. Мона потерла нос. Ногти у нее были накрашены черным лаком от «Шанель» из лимитированной коллекции – Ханна помнила, как они украли два пузырька в магазине «Сефора». От этих воспоминаний слезы подступили к глазам. Без Моны Ханна чувствовала себя шикарным платьем без соответствующих аксессуаров, коктейлем «Отвертка» сплошь из апельсинового сока и без водки, айподом без наушников. Она просто чувствовала себя неполноценной. Ханна вспомнила, как однажды летом, после восьмого класса, увязалась за мамой в командировку. Телефон Ханны почему-то не ловил сеть, и, когда она вернулась, то обнаружила двадцать голосовых сообщений от Моны.

– Мне было так плохо от того, что не могу общаться с тобой каждый день, поэтому я решила рассказывать тебе обо всем по телефону, – сказала тогда Мона.

У Ханны вырвался судорожный вздох. В магазине противно пахло средством для чистки ковров и по́том – она надеялась, что не от нее.

– Я видела надпись, которую мы когда-то сделали на крыше твоего гаража, – выпалила она. – Помнишь, «ХМ+МВ=ЛПН»? Ее видно с большой высоты. Так четко.

Мона как будто заинтересовалась. Выражение ее лица смягчилось.

– Что, правда?

– Ага. – Ханна уставилась на один из рекламных плакатов «Ти-Мобайл», развешанных по всему залу. Это была слащавая фотография двух девчонок, хихикающих над чем-то, с сотовыми телефонами в руках. Одна темно-рыженькая, другая блондинка – как Ханна и Мона.

– Все так запуталось, – тихо сказала Ханна. – Даже не знаю, с чего это началось. Извини, Мон, что я пропустила годовщину нашей дружбы. Я вовсе не хочу встречаться с бывшими подругами. Я не общаюсь с ними и не собираюсь.

Мона уткнулась подбородком в грудь.

– Нет? – Ханна едва расслышала ее голос, утонувший в грохоте детского поезда, который как раз проезжал мимо. У единственного пассажира – толстого мальчугана – вид был глубоко несчастный.

– Тысячу раз нет, – ответила Ханна, дождавшись, пока поезд проедет. – Мы просто… с нами происходят странные вещи.