Впервые император Ли Ху слушал мастера предшествующих знаний так внимательно, что не сводил с него глаз.

— Там погиб мой младший брат, — негромко сказал он. — В пятую армию сгребали всех, от пятнадцати до пятидесяти лет. Если в семье больше двух мужчин, то одного непременно забирали. Так забрали и Луданя. Он ни разу не вышел на поле боя, ни разу не встречал врага, умел лишь стоять с плохоньким копьем в строю, выучив два удара и три защиты.

Ши Хэй молчал, пораженный до глубины души. Он знал, что происхождение нынешнего императора невысоко, знал название его родной деревни, знал, что после восшествия на престол Ли Ху не торопился перевозить семью в Киньян, и лишь после отражения лисьей волны он отправил за ними летуна. И, как ни странно, его родные хоть и жили в Киньяне, но не вмешивались в политику. Они вели себя так тихо, что никто из придворных и не вспоминал о них. Сестру император выдал замуж за незнатного синшидайца, братьев отправил учиться в Академию, а родителям выделил участок земли, и там они выращивали целебные травы, хотя могли есть с золота и запивать из серебра.

— Потому учитель Кун и отправлял нас в армию каждый год, — сказал Цянь Ян. — Чтобы мы не только щеголяли красивыми фразочками из книжек, но и знали, что едят солдаты и сколько срут.

Мэйху прыснул от неожиданных слов лощеного Яна, потом посерьезнел и добавил:

— Хороший торговец должен не только считать деньги, но и думать о своих людях и даже за них. Чем больше людей собирается вместе, тем они глупее. А, значит, тем тяжелее приходится их предводителю.

— К Лан Яну были приставлены опытные военачальники, — внезапно сказал Ши Хэй, поддавшись дружеской атмосфере, царившей между императором и Джин Мэйху. — И если бы третий принц слушал их, не было такой трагедии.

— Продолжай, — оборвал его Ли Ху.

«Паника коснулась не только знати. Простые жители не догадывались о грядущей катастрофе, но они видели, как один за другим могущественные кланы снимались с родовых земель, бросали сундуки, набитые шелками и фарфором, и бежали. В столице начали ходить разные слухи, один другого страшнее. По улицам бродили гадатели и прорицатели, трясли сушеными костями, грохотали палками с нанизанными кольцами, подкидывали в воздух перья и кричали о семи великих бедствиях. Говорили о трехлетней засухе и двухлетнем наводнении, о страшном голоде и болезнях. Перепуганные люди творили разные безумства. Один раз растерзали семью мясника, чья дочка покрылась красными пятнами, так как подумали, что это какая-то чума, другой раз разгромили лавку мелкого торговца. Врывались в брошенные сыхэюани и потом бегали по Киньяну, нацепив на себя дорогие не по чину одежды, швыряли фарфоровые чашки в паланкины чиновников, требуя сказать правду. Цены на продукты выросли в десять раз. Если раньше ты мог купить за один мао мешок риса, то сейчас получил бы черпак.

Император закрылся во дворце и окружил себя дворцовой охраной, раз в три дня принимая доклады от министров.

Когда до Киньяна дошли слухи о гибели пятой армии, горожане взбунтовались. В это неудачное время попытался сбежать из страны клан Цянь».

Лицо Цянь Яна осталось спокойным, лишь кожа на скулах натянулась так плотно, что, казалось, вот-вот порвется. Он узнал о бедствии, настигшем его родных, спустя месяц. Учитель Кун не хотел говорить ему сразу и даже советовался с Уко, как лучше поведать Яну эту горестную весть.

«Взбешенная толпа напала на караван семьи Цянь прямо перед городскими воротами, и хотя охранники сражались не на жизнь, а на смерть, да и сами Цянь без стеснения применяли магию, опустошили половину кристаллов и использовали все амулеты, которые были у них с собой, клан Цянь был уничтожен в тот день.