Во дворе залаяла собака.

– Ясперс! – прикрикнул женский голос. Собака заткнулась.

Фабио высветил номер коммутатора доктора Марка. Рабочее время заканчивалось. Фабио знал по опыту, что это самый подходящий момент, чтобы застать на месте любого менеджера.

Действительно: после третьего гудка ответил мужской голос:

– Да?

– Доктор Марк?

– Кто говорит?

– Я рад, что наконец-то застал вас. Моя фамилия Росси, я журналист из «Воскресного утра». Я брал у вас интервью.

Доктор Марк, казалось, был ошеломлен. Несколько мгновений он не мог вымолвить ни слова.

Фабио воспользовался моментом неожиданности.

– Ваша секретарша назначила мне встречу через две недели. Это слишком поздно. Нельзя ли пораньше? Дело не терпит отлагательств.

– О чем идет речь?

– О нескольких вопросах, возникших в процессе работы. Можете уделить мне полчаса? Завтра в любое время?

– Минутку.

Фабио слышал, как он отложил трубку.

Снова залаяла собака. Снова женщина во дворе крикнула:

– Ясперс!

Когда доктор Марк наконец отозовался, его голос звучал чуть уверенней.

– Вот передо мной мой ежедневник. Моя секретарша была права, я не вижу никакой возможности встретиться раньше.

– Я мог бы зайти и в неприемные часы. Или после работы, я легок на подъем. Так как насчет завтрашнего дня?

Доктор Марк отважно сопротивлялся, но Фабио вынудил его назначить встречу. На следующий понедельник в восемнадцать часов. Через пять дней.

Марлен вошла, упала на диван и сбросила босоножки.

– Как ты здесь выдерживаешь?

– А куда мне прикажешь деться?

Марлен не ответила.

– Что это? – Она указала на его пустой стакан.

– Айс-ти.

– Принесешь и мне стакан?

«Я тебе что, безработный муж на посылках?» – чуть не спросил Фабио. Но, не говоря ни слова, встал и принес ей стакан.

Марлен одним духом проглотила чай и снова протянула ему стакан.

– Ты когда начнешь снова выходить на люди?

– Я и так постоянно среди людей.

– Но не со мной. Раньше мы появлялись на людях вместе.

Фабио пожал плечами. Он понятия не имел, что они делали раньше.

– Может быть, тебе пора вернуться к нормальной жизни. Глядишь, и память вернется.

Фабио взял у нее стакан, снова его наполнил и принес ей. Она улыбнулась.

– Спасибо. Я еле жива. Такая жара, столько работы, половина отдела в отпуске. Не сердись.

Она сделал глоток.

– Мы с тобой живем как мещанская супружеская пара, – заявила она.

«Да еще в такой мещанской квартире», – чуть не брякнул Фабио. А вслух сказал:

– Завтра. Завтра вечером сходим куда-нибудь. О'кей?

– О'кей, – ответила Марлен. Она протянула руку и увлекла его на софу. – Тебе идет это махровое полотенце. – И поцеловала его.

Он смотрел ей вслед, когда она шла в ванную. На цыпочках. Наверное, кто-то ей сказал, что голые женщины должны ходить на цыпочках, что это стройнит. Вот она и старалась. И действовала Фабио на нервы.

Марлен действовала ему на нервы. С того момента, как вошла в комнату. Каждая ее фраза, каждый жест выводили его из себя. Но он не дал ей этого заметить. Как самый распоследний мещанин в пошлой двухкомнатной квартире, он держал язык за зубами, чтобы избежать любого спора и не сорвать свой намеченный на выходные трюк.

Марлен вышла из ванной. Она сняла макияж, намазалась кремом и облачилась в просторную майку с котом Гарфилдом на спине.