Но как он ни старался, островок памяти сохранял свои прежние границы: от аперитива (белая смородина) до «полонеза». Без Норины Фабио не продвигался ни на шаг. Не только в этом вопросе, но и вообще.

Потом он вспомнил о занятиях йогой. Он позвонил в «Мистик продакшнз» и выяснил, что сегодня съемок нет.

Вот из подъезда вышли две женщины, пересекли улицу и прошли мимо него, продолжая оживленно беседовать. Он услышал, как одна сказала:

– До травмы мениска я тоже могла принимать позу лотоса.

Норина вышла из подъезда четвертой. Ей тоже пришлось пересечь мостовую, чтобы попасть на боковую улицу, которая вела к ее дому.

Увидев Фабио, она, как вкопанная, остановилась посреди улицы. Приближался автомобиль, и Фабио понял, что она была готова повернуть назад. Но потом передумала и подошла к нему.

– Чего ты хочешь?

– Я кое-что вспомнил. День рождения твоего отца. Но я не уверен, что вспомнил все правильно. Я подумал, что ты могла бы помочь мне проверить себя.

– День рождения моего отца относится к тем вещам, которые я предпочла бы забыть, – ответила она. Но позволила ему идти с ней рядом, слушала подробности его воспоминаний, кивала или качала головой.

Дойдя до «полонеза», он сказал:

– Здесь у меня обрыв.

– У меня тоже. – Ему показалось, что она усмехнулась. – Я очухалась только в воскресенье. В паршивом состоянии.

Они продолжали молча идти рядом.

– А я? – не выдержал он.

– Ты был молодец. Ухаживал за мной.

Они свернули на какую-то пешеходную улицу. Острова зелени вносили умиротворение в толпу гуляющих. За большим деревянным столом сидела пара молодых родителей, они болтали и пили пиво, поглядывая на детей, увлеченных какой-то своей непонятной громкой игрой.

Норина, скрестив руки, смотрела на улицу неподвижным взглядом. Казалось, ее знобило. От нее хорошо пахло: в жаркие дни она припудривала грудь и внутреннюю сторону бедер.

Фабио обнял ее за плечи. Она остановилась и стряхнула его руку. Они молча двинулись дальше.

– Норина, я люблю тебя, – вырвалось у Фабио. Она ускорила шаг. – Я знаю, это звучит глупо. Но я люблю тебя. Я и не знал, как безумно я тебя люблю. Черт. Я не могу без тебя жить.

Норина остановилась, повернулась к нему и покачала головой.

– Я тебе не верю, – только и сказала она. – Просто не верю.

И пошла дальше.

На четвертом этаже дома 38 по Баттериштрассе горел свет.

– Он ждет, – сказал Фабио.

Норина не ответила. Они подошли к дому.

– Вчера я ездил в садовое товарищество Вальдфриден. Мне рассказали, что вы с ним трахаетесь в каюте.

Фабио не хотел этого говорить. И все-таки не удержался. Норина опустила скрещенные руки и уперла ладони в бока.

– А чем занимаешься ты с Марлен? Ведешь деловые переговоры?

– С Марлен все кончено. Я переезжаю.

Она снова покачала головой. Потом сделала несколько шагов к своему подъезду. Фабио последовал за ней. Она открыла дверь.

– Я люблю тебя, слышишь?

У него в кармане раздались звуки болеро.

Норина оставила его. Прежде чем закрыть за собой дверь, она произнесла какие-то слова. Что-то вроде: «Итальянец!»

Фабио достал из кармана мобильник и ответил на звонок.

– Я думала, мы сегодня сходим куда-нибудь, – сказал голос Марлен.

Была половина десятого, когда Фабио входил в подъезд дома Марлен. В двери квартиры изнутри был вставлен ключ. Ему пришлось позвонить.

Через некоторое время ключ повернулся.