– Не верю. Это все твои фантазии. Тебе просто это так гладко зашло в голову, вся эта болтовня пришельца, с самого начала, что ты просто не в силах распрощаться со своими сказочками.

Ондатра резко посмотрела на Ястреба, ее движение побеспокоило Ольху, и девочка засопела во сне.

– Предлагаешь убить его, пока он беспомощный?

– Что? – судя по голосу, Ястреб растерялся. – Что ты несешь? Я совсем другое…

– Если он будет жив, он без своей не сможет. Лучше уж отпустить, и тогда будь что будет. – Короткая пауза. – Может, тогда и получится, как ты хочешь. Он потеряет свою любовь в борьбе с Марком, и ему ничего не останется, как уступить Кунице.

Ястреб засопел: он не знал, что возразить.

– И не забывай, муженек. Только у тех, кто хочет быть друг с другом, появятся нормальные дети. Конечно, ненормальные тоже появятся, без этого никак, будь оно неладно, да только в противном случае ненормальных будет гораздо больше, поверь. И не забывай: нашим внукам жить в этом мире. Он не такой большой, как кажется. Не Белка или Коршун, так их дети будут развязывать эти узлы. Так что давай хоть узлов поменьше оставим.

– Все-то у тебя гладко выходит. Лясы точить ты всегда была мастерица.

– Лучше глянь, живой он там? А то окажется, что спорим ни о чем и Кунице все одно ничего не светит. Уже на пару с той, другой.

– Так сама и глянь, раз так о нем печешься.

– Разбужу малую. Она нам еще понадобится, лодку отыскать или что-то другое. Пусть поспит. Да и под ногами мешается.

– Да и хрен с ней. Где вообще ее мамаша делась?

– Как будто не знаешь? У них брачный сезон, если не помнишь, то с твоим сынулей как раз.

– Черт… И что там столько можно делать? Не верю… У нас так не было.

Ондатра тихо рассмеялась.

– В Мире До Воды людей было завались, просто перебор. И зачем им вообще тогда нужны были брачные сезоны? Любовь любовью, но… Нас сейчас мало, и страсти каждого молодого уже не те. Намного сильнее.

Ястреб сплюнул, как от негодования, кряхтя поднялся, шагнул к Адаму, присел, всмотрелся в его лицо. У Адама вырвался стон.

– Очухался твой любимчик. Живехонек.

– Заткнись, Ястреб. Мой любимчик – это ты. Если ты до сих пор этого не понял, я так тебе прямым текстом и говорю: любимчик ты мой.

Ястреб затрясся в приступе смеха, который тщетно пытался сдержать. Адам сел, оглядываясь, протирая глаза. В голове был туман, хотя уже не было прежнего бессознательного состояния. Он мог соображать, хотя слабость редкостная. И еще боль внутри, как если бы горло заливали расплавленным свинцом.

– Как ты? – спросила Ондатра, не вставая. – Понимаешь, что говорю?

Адам посмотрел на нее.

– Как вы здесь оказались? – голос тихий, чужой, как наждаком обработанный.

– Ветром попутным принесло. Ты собираешься за своими сестрами? И за Дианой?

Адам попытался встать, но тщетно. Попытался еще раз, встал, хотя его пошатывало, он тихо застонал и, прикрыв глаза, опустился на корточки.

– Ладно, поваляйся еще часок. Еще слабый очень.

Адам улегся на бок, глаза открыл.

– Долго я был… в отключке? – слова давались с трудом.

– Странно, что ты вообще оклемался. Траванули тебя будь здоров. Но ты… молодец, не сдался. Спи пока. Закрой глаза, заснешь. Скоро в путь.

Адам закрыл глаза. Спустя считаные секунды послышалось размеренное дыхание спящего.

Ястреб присел рядом с Ондатрой.