Марк отпустил ее руку.

– Понравилось? – он улыбнулся. – Еще разок? Или позовешь этих маленьких скрытных шлюшек?

Боль, затуманившая сознание, уходила будто нехотя.

– Нет их здесь, Марк… Зачем мне врать тебе?

– Зови сама! – он снова завернул руку.

Она закричала сильнее. И, кажется, ненадолго потеряла сознание. Где-то там, в темноте, ей померещился Адам, и почему-то он перекладывал цветные циферки, как частички детского конструктора. Когда она выплыла из этого кратковременного беспамятства, оказалось, что она лежит на дне лодки, бок о бок со Стефаном, и Марк, задумчивый, хоть и с ухмылкой на лице, смотрит на нее.

– Терпеливая сучка… – в голосе слышалось… уважение? – Не думал, что ты такая… Видать, знал тебя плохо. Ах ты моя крепенькая преграда… Но знай: со мной это не пройдет. Зови их.

Она не успела ничего сказать. Он присел, молниеносным движением чиркнул ножиком по плечу Стефана. Несчастный вскрикнул, заплакал. Диана увидела на ноже кровь. На плече Стефана тоже – узкий разрез, который заливает ленивый поток крови.

– Так что? – Марк, улыбаясь, смотрел на нее. – Это только начало, я не тороплюсь. Зови девок!

Он потянулся ножом к Стефану, на этот раз медленно, чтобы она все хорошо видела.

– Хватит! – она орала. – Ты, ублюдок бесчеловечный! Хватит, тварь! Мерзкая гнусная тварь! Нет тут никого! Ты не понимаешь, сволочь? Лучше бы твоя мать не смогла тебя родить!

Несколько секунд он смотрел на нее, не мигая. Затем – совершенно неожиданно – широко улыбнулся, и она поняла: он ей поверил. От нее исходила такая ненависть, что это не могло быть ширмой, скрывающей страх за близких, которые находились так близко от нее.

И она не допустит, чтобы он резал Стефана у нее на глазах, если это можно прекратить, неважно каким способом.

Она тяжело дышала, глядя на Марка. Скулеж Стефана затихал.

– Что ж… Теперь я могу тебе поверить… сестричка.

Марк убрал нож, задумчиво глядя на Диану, но ясно было, что он обдумывает новое положение. Взять с собой свой главный приз и двинуться за сестрами? Или повернуть назад, найти и прикончить того, кто был ему основной помехой?

Что же он выберет?

25

Заложники

Девочка появилась, когда от преграды почти ничего не осталось.

Адама еще рвало, спазмы мешали ему, но он почти не отступал: вытягивал ветви из заграждения, не отходя на пару десятков шагов, как сначала. Не только потому, что сил не было и он был готов погибнуть, но освободиться. Он просто перестал ощущать волны мерзкого запаха как прежде.

Привык? Или… Мелькнула мысль, что он так сильно отравился, что организм перестал воспринимать вонь.

Он тянул ветви, тянул, вырывал, вытаскивал, отбрасывал. Преграда поддавалась, медленно, нехотя, но против его безумия даже она не могла устоять. Адам не вспоминал Иву, в его теперешнем мире не существовало ничего и никого, кроме преграды, которую надо преодолеть. Даже Диану он не вспоминал, мозг по большей части был отключен, Адамом управляли рефлекторные физические движения.

Когда приглушенные выстрелы где-то на острове вырвали его из временного небытия, Адам еще перебирал в голове набор цветных циферок, он даже назвал пару слов, которые могли быть в записках отца, но теперь это было смутным, он не то что не помнил их, он существовал в иной реальности, где была лишь преграда.

Когда по ту сторону преграды, уменьшавшейся, пропускавшей все больше света, появилась Ольха, Адам не сразу осознал присутствие постороннего человека. Ольха заговорила с ним, и, хотя он не отвечал, даже не пытался понять ее односложные реплики, девочка взялась помогать ему с другой стороны, продолжая окликать, когда делала передышку.