Он замер, разглядывая Ольху. Чумазая, потная, она улыбалась ему, ожидая реакции. Он, как запрограммированный выбраться, полез в отверстие, она отступила, по-прежнему улыбаясь, невероятно довольная своим приключением, он выбрался, не выдержал, повалился на спину, пытаясь открыть глаза.

Он проваливался в бессознательное состояние – отравление и физическое истощение? – пытался остаться где-то «на поверхности» реальности, проваливался, всплывал. И все, что его глаза наблюдали, все, что он мог слышать, превращалось в некий калейдоскоп нелогичных по времени очередности событий. И то, как над ним нависала, нахмурившись, Ольха, и возникшие лица Ондатры и Ястреба – откуда здесь старики? – и как его тащили по лабиринту, пока не выволокли под темнеющее небо, как Ондатра похлопывала его по щекам, что-то вливала ему в рот, и Ястреб приподнимал его, придерживал голову, чтобы Адама вырвало, опускал его, и старуха вытирала ему рот, мазала чем-то под носом, и вновь над ним нависала хмурившаяся мордочка Ольхи.

Был некий пробел, наверное, он заснул, теперь по-человечески, по-настоящему, не просто провалился в небытие, и пробудили его негромкие голоса: старики находились рядом и спорили. Он проснулся, но какое-то время лежал, не открывая глаз, не потому, чтобы услышать больше, чем ему полагалось, просто не было сил даже пошевелиться.

– Ты совершаешь ошибку, – Ястреб был недоволен, хотя в голосе чувствовалась усталость: у него не было сил спорить. – Пусть бы было как было. Само собой. Как получится.

Ондатра поглаживала Ольху, прикорнувшую рядом, голова девочки лежала у старухи на коленях.

– Не получится. Само собой никак не получится. Куница… не сможет быть с ним, как ей хочется.

– Это почему же?

– Потому что он не хочет. Он хочет быть только с той, которую любит.

Ястреб что-то пробурчал, чуть внятнее сказал:

– Он бы забыл про нее. Прошло бы время… и забыл бы. Не тебе вмешиваться в то, что будет.

– Я не вмешиваюсь, Ястреб. Я пытаюсь избежать нежелательных вариантов.

– Знать бы еще, какой из них нежелательный.

Тяжелый вздох Ондатры.

– И сестра моя, как ты, дальше носа не видит. Будто она твоя сестра, не моя.

– Видишь, только ты одна думаешь, что пришелец был прав и что он что-то знал. А мы все ошибаемся?

– Прекрати. Ты не хуже меня знаешь, как долго я терзалась, как долго я думала обо всем. Наши еще сами были мелкими, и мелкими были проблемы.

– При чем тут наши?

– Они показали мне, что мы можем кого-то загнать туда, куда нам надо, но… Рано или поздно это вылезет боком всем. В Мире До Воды это было нормой. И чем все закончилось?

– Ты перебарщиваешь. При чем тут всем? Речь о Кунице, об одной только Кунице.

– Как бы не так, мой милый супружник. Как бы не так. Все взаимосвязано. Не будет ему спокойствия, пока его женщина жива. Предлагаешь ее убить?

– Ее возьмет себе тот ненормальный. И будет при деле.

– Нет. Она не будет с ним, не будет. Пока жива. Только вместе со своим, как одна пара, они смогут противостоять Марку. Он же дьявол, самый натуральный. Разве ты еще не понял? Он хочет заграбастать всех. Но самое важное для него – Диана. И только она вместе со своим суженым его и остановит. Лишь так у всех остальных что-то получится. У Кролика, например. И только так все остальные оставят в покое нашего Коршуна с этой его лохматой. И Белку с братцем Марка. Одно цепляется за другое, Ястреб.

– Не верю. Это все твои фантазии. Тебе просто это так гладко зашло в голову, вся эта болтовня пришельца, с самого начала, что ты просто не в силах распрощаться со своими сказочками.