– Господин Кракауэр? – переспросила она, когда они тронулись.

– Госпожа Рютгерс? – ответил он вопросом на вопрос и улыбнулся. – Эти курьеры – просто беда какая-то, – посетовал он, проезжая мимо того места, где стоял фургон. – Думают, что они пуп земли.

– Да, – ответила она, хотя и не думала так. – У доставщиков жизнь точно не сахар.

Она скользнула взглядом по Кракауэру. По всей видимости, он был болен. Уже садясь в машину, она заметила его бледность. Под глазами залегли темные круги. В салоне странно пахло. Эфирными маслами, потом и смазкой.

– Куда мы едем? – спросила она, когда они свернули на Раквитцер Штрассе.

Он ответил не сразу.

– Важно, чтобы вы мне доверяли, – сказал он наконец. – То, что мы предпримем, не совсем просто объяснить. Мы их обманем. Но обещаю, с вами ничего не случится. Я все подготовил.

Его уклончивый ответ усилил неприятные ощущения у нее в животе. Может, позвонить кому-нибудь тайком и дать подслушать их разговор в машине? Но кому? Ирис – единственная, с кем она поддерживает постоянный контакт, и то только потому, что они соседки, а их дети – почти ровесники. Родители живут далеко, им долго объяснять, в чем дело. Кроме того, она помнила о слабом сердце отца и пугливости матери. Нет, некому было звонить. Она в очередной раз с горечью осознала, как одинока в этом мире. У нее не было никого, кроме нее самой и детей. Она непроизвольно вздохнула.

– Все в порядке? – спросил Кракауэр.

– Да. Да, спасибо.

Они ехали по Максимилиан Аллее.

– Куда мы едем? – повторила она вопрос, на этот раз громче, и почувствовала, что дрожь усилилась.

И он поначалу снова ничего не сказал. Но потом откашлялся.

– Уже недалеко.

– А поточнее можно? – не успокаивалась женщина. Ей не хотелось, чтобы в голосе звучали истерические нотки, но именно они и звучали.

Он посматривал в зеркало заднего вида, будто предполагал погоню.

– Госпожа Рютгерс, вы все поймете, как только увидите, на что они способны. Поверьте, так лучше, мы подождем, пока вы будете в безопасности.

– Но мне к одиннадцати нужно к детям! – Ей не хотелось прикрываться Юле и Лиамом, но в то же время не повредит, если он будет знать о ее обязательствах. Интересно, есть ли у него дети.

Она еще подумала, спрашивать ли дальше, когда он заверил:

– До одиннадцати мы легко успеваем.

Тем временем между ними и центром Лейпцига уже лежало почтительное расстояние. Они были в районе Messe, когда Кракауэр свернул налево в жилой район. Там он подъехал к воротам отдельно стоящего дома, вышел из машины и осмотрелся.

– Пошли! – сказал он и придержал ей дверь.

«Последняя возможность убежать», – подумала она, но ноги сами собой направились в дом.

Дверь за ней закрылась.

В первый момент Мирьям поразила площадь. Холл, гостиная и кухня представляли собой единое пространство, которое казалось бесконечным. Она вспомнила свою маленькую квартирку…

– Идите прямо, – сказал он.

Она последовала его указанию и заглянула в спальню.

Увидела двуспальную кровать.

Повсюду пластик. На постели, на полу. Все тщательно разложено. Алюминиевые баночки. Кисти. Моток шпагата. Пластиковый комбинезон. Большие ножницы. Громадная пила.

Пила.

У нее кровь застыла в жилах. Кракауэр и не думал защищать ее. Наоборот!

Ею овладела паника. Она хотела закричать, но голос не слушался, как и ноги. Она стояла как парализованная, слишком долго стояла.