И что дальше? – Катарина затаила дыхание. Ормонд еле заметно улыбнулся.

Не могу вспомнить, кто из нас первый послушал ее. Но в итоге битва не состоялась. Оба войска – ведомые мужем и сыном – развернулись и отправились по домам.

Джоан действительно была великой женщиной! – В глазах Катарины заблестели слезы.

Она была умной и упрямой, чересчур упрямой. Ей был безразличен скандал, который разразился из за нее и Джеральда. Она только посмеивалась.

Катарина обхватила себя руками. Ей было не по себе. Она вспомнила Лэма и собственную страсть, когда дело касалось его. Теперь она знала, что темной стороной своей натуры она обязана не только отцу, но и матери тоже.

Но наверняка она не во всем походила на Джоан. Катарина не могла представить себя смеющейся по поводу скандала, который касался бы ее и пирата, Лэма О'Нила. Она пришла бы в ужас, она бы просто умерла от стыда.

Он надругался над вами? – вдруг спросил Ормонд.

Катарина знала, что он имеет в виду Лэма, но притворилась, что не понимает.

– Кто?

Пират, О'Нил. Об этом говорит весь город. Многие видели, как он целовал вас в банкетном зале перед вашим отъездом в Ирландию. Теперь ходят другие слухи, что кто то видел вас с ним наедине в апартаментах королевы при компрометирующих, если не сказать скандальных, обстоятельствах.

Катарина вспыхнула. О Господи! Кто то видел ее на полу в покоях королевы в объятиях Лэма. Но кто?

– Может, вы больше похожи на Джоан, чем я думал?

– Нет! – выкрикнула она, вдруг охваченная яростью. – Я не стремлюсь вызвать скандал! Я не смеюсь, когда слышу эти сплетни! Мне ничего не нужно от пирата, ничего – только бы он оставил меня в покое! Я твердо решила выйти замуж за приличного богобоязненного человека. Для меня это важнее всего!

Взгляд Ормонда пронизывал ее насквозь.

– А чего хочет для вас ваш отец?

– Не знаю, – правдиво ответила Катарина. В ее голосе невольно прозвучала горечь. – Я не видела его с той ночи, когда О'Нил отвез меня к нему. Вряд ли он знает о том, что Хью меня предал, и я сомневаюсь, что… что это его взволновало бы. Он способен думать только о своих потерях и о своем заточении.

Ормонд ничего не сказал, продолжая смотреть на нее немигающим взглядом.

Милорд, – как могла убедительно сказала Катарина, – мне уже исполнилось восемнадцать. Хотя я очень довольна – вернее сказать, я в восторге от милости королевы, – мои лучшие годы уходят. Большинство женщин в моем возрасте уже имеют детей, и если так пройдет еще несколько лет, я лишусь такой возможности. – Ее взор, устремленный на него, вдруг стал умоляющим. – Не могли бы вы склонить ее на мою сторону? Все, что мне нужно, – это порядочный джентльмен.

Ормонд уставился на сестру. Она была так похожа на Джоан, что это сходство почти причиняло боль. Но она не была Джоан. У его сестры не было никакого влияния. Ее лишили имени и имущества. У нее не осталось ничего, кроме красоты, которой рады были бы воспользоваться мужчины вроде Хью Бэрри и Лэма О'Нила. Хотя его первоочередная задача заключалась в том, чтобы сохранить власть Ормондов, ему вовсе не нравилась мысль о том, что кто то из них вот так использует Катарину. Несмотря на его полное безразличие к этой вовсе не нужной ему сестре, у них была одна и та же мать.

Он напомнил себе, что она не могла быть такой невинной или искренней, какой казалась. У нее были все основания вступить в сговор со своим отцом, чтобы вернуть потерянное, и если бы она походила на Джоан, она постаралась бы использовать свою красоту, чтобы заручиться решительной поддержкой такого влиятельного человека, как Лэм О'Нил.

А если дело обстоит так, тогда ее желание выйти замуж – не что иное, как умная предательская уловка.