|
Он стянул вниз кромку прямого выреза платья, обнажив ее груди. Она впилась ногтями в его затылок. Его руки принялись ласкать ее грудь. Катарина оторвалась от его рта и закинула голову назад, выгнув шею, постанывая от наслаждения. Лэм обхватил ее груди ладонями, наклонился и принялся лизать набухшие соски, покачивая бедром. При каждом движении его пульсирующий фаллос прижимался к ее лону. Тихонько постанывая, Катарина приникла лицом к его шее. Быстрее молнии рука Лэма скользнула под ее юбки, поглаживая влажные складки ее лона сквозь ткань нижних юбок. Катарина содрогалась, издавая громкие стоны. Лэм продолжал поглаживать ее, пока она не обмякла, цепляясь за него, умоляя – хватит! хватит!
Он обнял ее. Она приникла к нему, постепенно приходя в себя, боясь поднять голову и встретиться с его насмешливым взглядом. Кэти, – хрипло выговорил он, – милая, бесценная Кэти. – Он снова притиснул ее к стене и приподнял подбородок. Ей ничего другого не оставалось, как посмотреть в его затуманившиеся глаза. – Вы принадлежите мне. Не забывайте об этом в долгие одинокие ночи, когда Лечестер и ему подобные примутся ходить за вами по пятам, капая слюной. – Он повернулся и быстро пошел к двери, потом остановился. – Я еще вернусь. Вернусь за вами. Вскоре после ухода Лэма слуга принес Катарине большой сверток, завернутый в полотно. Катарина едва успела привести себя в порядок и все еще чувствовала себя слабой и опустошенной после страстного прощания с Лэмом. Она пыталась убедить себя, что это не имеет значения, что она рада его отъезду. Теперь она уставилась на слугу, державшего сверток. – Что это? – Подарок от Лэма О'Нила. Сердце Катарины учащенно забилось. Она подумала, что должна отослать слугу вместе с подарком обратно, но вместо этого сказала: Положите его на кровать. Когда слуга ушел, Катарина закрыла дверь и задвинула засов, потом бросилась к кровати и принялась нетерпеливо разворачивать недорогую простенькую упаковку. Она вытащила великолепное лазурное платье, шитое серебряными нитями, и обнаружила еще два, не менее превосходных. Конечно же, он не забыл жабо, шапочки, нижние юбки и белье. Катарина бережно отложила одежду в сторону. – Будьте вы прокляты, Лэм, – хрипло прошептала она, быстро моргая, чтобы не расплакаться, потом прижала лазурное платье к груди и зарылась лицом в мягкий шелк. В ее ушах раздавались его прощальные слова: «Вы принадлежите мне. Мне, мне…» Она глубоко вздохнула, потом быстро встала и разложила платье на кровати. Что он хочет этим сказать? Что это – проявление щедрости, жалости или того и другого сразу? Или он пытается расположить ее к себе, отлично зная, что она тайком мечтала о такой прелести? Или он просто хочет еще раз сказать, что она принадлежит ему, что он будет одевать ее, как другие мужчины одевают своих жен? Если так, он ошибается. Катарина с сожалением посмотрела на груду одежды, зная, что не станет ее носить. Не потому, что люди станут задаваться вопросом, откуда у нее взялась такая шикарная и дорогая одежда, а потому, что она уловила свою слабость – он может ее соблазнить даже издалека. Катарина опустила глаза на свое платье, которое принесла ей Елена, и пришла в отчаяние. Оно было из коричневого бархата, ничем не украшенное. Когда то оно, наверное, было довольно миленьким, но сейчас порядком износилось. Манжеты полиняли и начали рваться, края подшитого подола распускались. Катарина вздохнула, потом торопливо, чтобы не передумать, схватила прелестное жабо из груды платьев на кровати. Трясущимися руками она прицепила его к своему платью, глядя в небольшое зеркало над единственным стоявшим в комнате столиком. Оно невероятно улучшило вид платья. И нечего раздумывать над тем, кто ей его дал. Катарина отодвинула засов. Елена! Служанка немедленно откликнулась. |
