Она вспыхнула.

– Просто я была не в своем уме.

– Конечно. – Его глаза светились. Он снова обхватил ее и притянул к себе, не обращая внимания на то, что она вся напряглась. – Но мне нравится, когда вы не в своем уме, Катарина. Разве вам не хочется хорошенько попрощаться со мной, прежде чем я выйду в море?

Сердце Катарины колотилось. Он уезжал, и это не было уловкой. С ее стороны нелепо было расстраиваться, но она расстроилась – в этом не было сомнения. Она была в отчаянии. Что если он умрет? Его средством к существованию был меч, его занятием – пиратство и грабеж, убийство и насилие. О Господи! Она думает о его безопасности! Хуже того, что какая то бесстыдная маленькая ведьма внутри нее подсказывает, что еще один, прощальный поцелуй вовсе не повредит – ведь он уезжает, и она может больше никогда его не увидеть.

И разве она не должна быть ему благодарна за все то, что он до сих пор для нее сделал?

Какие мысли проносятся в вашей умной головке? – спросил Лэм.

Катарина не переставая повторяла себе, что не станет его целовать. Это было неправильно, вот и все. Но тело ее начала сотрясать дрожь.

– Куда… куда вы отправляетесь?

– Собираюсь пощипать испанцев, – сказал он, чуть улыбаясь. – Королева дала мне патент.

Катарина разинула рот. Внезапно все встало на свои места. Он был не просто пират, а буканьер – с патентом короны.

– Мне следовало давно догадаться! Вы должны были сказать мне, обманщик!

– Какая разница? У меня не было патента на захват французского торгового судна, на котором вы плыли. – Его глаза поймали ее взгляд.

Она вспомнила запах пороха и дыма, обугленную палубу, раненых – и непроизвольно вздрогнула. Он пальцем приподнял ей подбородок.

Вы как будто опечалены тем, что это не одно и то же, Катарина. Я никогда не стану блестящим придворным и аристократом.

Мне это отлично известно, – сказала она. Именно поэтому она не выйдет за него замуж. Никогда не сможет стать его женой.

Вы совсем еще глупая, – резко сказал он. – Остерегайтесь всего, что здесь происходит. Остерегайтесь интриг, остерегайтесь таких мужчин, как Лечестер, больше всего – его самого.

Катарина взглянула прямо в пылающие темным пламенем глаза Лэма.

Я могу позаботиться о себе.

Да, можете, и еще как. – Потом он посерьезнел. – Не пройдет и недели, как Лечестер постарается задрать вам юбки.

Она отшатнулась.

Я его убью, если он возьмет то, что принадлежит мне, – заверил ее Лэм.

Катарина ахнула, стараясь вырваться, но он только крепче схватил ее за плечи и встряхнул.

Можете сколько угодно с этим не соглашаться, но вы моя. Назовите это страстью, навязчивой идеей – как хотите, но от вас у меня бурлит кровь, и я не отступлюсь.

Она не могла произнесли ни слова. Ее сердце так колотилось, что она почти не дышала. – Запомните мои слова. Настанет время, когда я вернусь за вами, Катарина. Это я обещаю.

К ней вернулся дар речи.

Нет! Вы просто самоуверенный наглец! – Она стала вырываться, но где то в глубине души чувствовала возбуждение оттого, что этот мужчина так неодолимо ее хочет.

Он издал какой то животный звук и притянул ее к своему жесткому возбужденному телу. Катарина замерла, мучительно ощущая его прикосновение.

Так то лучше, – сказал он, глядя на ее дрожащие губы. – Гораздо лучше. – Он тронул ее скулу, откинул назад прядь упавших на лицо волос. Потом наклонился и не спеша приложился губами к ее губам.

Что бы он там ни обещал, этот поцелуй мог оказаться последним – это Катарина понимала. Боже милостивый, не может же она отказать ему сейчас! Лэм притиснул ее к стене, и вскоре она обнаружила, что сидит верхом на его мощном бедре именно так, как представлялось таившейся в ее груди распутнице.