Елизавета повернулась и без улыбки уставилась на него.

– Если бы у меня было вас двое, Роберт, я могла бы выдать ее за одного из вас. – Ее взгляд был тверже алмаза.

Он блеснул улыбкой, ослепительной на фоне смуглого лица.

– Но я всего лишь один единственный, и если вы решите, что я должен обзавестись женой, я буду безутешен.

Елизавета не мигая вглядывалась в него. Постепенно ее взор смягчился.

– Мы приняли решение, – объявила она. – Мы используем все высказанные здесь идеи. Пока девушка останется незамужней, а если мы все же посчитаем возможным выдать ее замуж, это надо будет тщательно обдумать. Она останется с нами при дворе. – Елизавета улыбнулась. – В качестве одной из наших фрейлин. – И мы предоставим ей некоторую свободу и позволим навещать отца в надежде, что сумеем выведать его намерения. А чтобы быть уверенными, что мы ничего не упустим, мы приставим к ней служанку, которая будет следить за каждым ее движением и каждый день докладывать нам.

Все согласно заулыбались. Катарина станет фрейлиной королевы и поможет им уничтожить осиное гнездо заговора и измены.

Глава четырнадцатая

Лэма вызвали к королеве не посреди ночи, как в прошлый раз, а на следующее утро, задолго до полуденной трапезы. Он и не ожидал полуночной аудиенции. Особенно после того, как увидел Лечестера, выходившего из спальни королевы после явно личной и дружеской встречи. Ясно было, что Лечестер снова попал в любимцы королевы.

Лэм мог вздохнуть с облегчением.

Елизавета встретила его в гостиной, где присутствовали и две ее фрейлины. Обе были замужем, тем не менее обе покраснели, захихикали и заулыбались Лэму, стараясь привлечь его внимание. Он никак не отреагировал на их заигрывания, и Елизавета, нахмурившись, отослала их прочь. Она плотно затворила двери, и они остались вдвоем.

Она улыбнулась ему, но улыбка получилась натянутой.

– С вашей стороны было необычайно благородно, Лэм, доставить Катарину обратно в Лондон, – сказала она, вынимая из рукава запечатанное письмо. – Она, наверное, была ужасно расстроена после встречи с Хью Бэрри.

– Катарине это не доставило радости.

Но она сильная женщина, совсем как Джоан. Уже заглядывает вперед, надеясь, что я благосклонно к ней отнесусь и устрою ей подходящий брак.

Лэм внутренне напрягся.

– Вы будете к ней благосклонны, Бет? Елизавета посмотрела ему в глаза.

– Возможно. Вам это как будто не очень нравится. Он пожал плечами, не найдя, что ответить. Королева пристально посмотрела на него.

– Она все еще не запятнана, или вы оправдали свою пиратскую репутацию?

– Я не тронул ее, Бет.

– Значит, ваша репутация слишком преувеличена?

– Очень сильно преувеличена. – Он улыбнулся, так что показались ямочки на щеках.

Елизавета отлично все поняла.

– Ну и пройдоха! Если она все еще девушка, то, я полагаю, не из за недостатка вашего старания.

– Разве вы не предупреждали меня, чтобы я держал свои страсти в узде?

– Да, предупреждала. Но разве вы меня когда – нибудь слушались, Лэм?

– Вы – моя королева, а я – ваш покорный слуга. – Он склонил голову.

Елизавета фыркнула.

– Без сомнения, девушка не поддалась вам, обнаружив больше здравого смысла, чем можно было подумать. И конечно же, она умна, о чем свидетельствует ее просьба. На меня очень подействовало ее красноречие.

– Поэтому вы решили удовлетворить ее просьбу?

– Я еще не решила, что с ней делать, но в любом случае она не для таких, как вы. Вам она не достанется, Лэм. – Елизавета не сводила с него глаз.

Он сохранял спокойствие, но сердце его упало. Она выплевывала плохо скрываемую ревность, словно змея яд.