Лэм подошел к ней. Катарина медленно, с опаской повернулась к нему. Теперь его лицо было озабоченным. Он протянул руку, чтобы снять с нее насквозь промокший плащ. Катарина отшатнулась и попятилась, сверкая глазами:

Будьте вы прокляты!

Он скрестил руки на груди и посмотрел на нее без всякого выражения. Конечно, его озабоченность ей просто почудилась.

Вы поломали мне жизнь! – выкрикнула Катарина. – После этого мне уже нечего ждать! Никогда!

Он криво улыбнулся:

Вы это переживете, Катарина, и я уверен, что довольно скоро.

Катарина вцепилась в мокрый плащ, кутаясь в него. Она так разъярилась, что даже не чувствовала холода.

– Рассчитываете соблазнить меня? На этот раз ничего не выйдет!

– Нет? – Он подступил ближе. Катарина вся напряглась, но не шевельнулась. – И чем же этот раз отличается от последнего раза, когда мы лежали вместе, или от первого?

Катарина отказывалась вспоминать ночь маскарада при дворе, когда он доставлял ей наслаждение ртом, а она ему – руками. Она отказывалась думать о первом разе, когда он целовал и ласкал ее, или о втором, когда она была прикована к кровати, а он разрезал ее одежду кинжалом. Она не станет ничего вспоминать – все это осталось в прошлом.

Потому что на этот раз вы уничтожили мои мечты! – выкрикнула она.

Его глаза заблестели. Катарина внутренне сжалась, ощутив внезапный приступ страха.

Вы любите Хоука? – Спокойный тон Лэма никак не вязался с блеском в его глазах.

Зная, что это приведет его в ярость, и желая разозлить, унизить его, Катарина ответила решительным «Да!».

Возможно, вы все таки шлюха, – резко сказал он. – Я то думал, что вы любите Лечестера.

Его слова причиняли невыносимую боль. Катарина побелела, отшатнувшись, как от удара. Теперь ее всю трясло, и не только потому, что она промерзла до костей, но и потому, что он был прав – она шлюха. И она отлично знала, что случится в этой постели, знала, что ей понравится каждое мгновение, хотя сейчас она уже была женой другого.

Катарина… – Лэм смотрел на нее, тяжело дыша.

Она отвернулась. Почувствовав его прикосновение, Катарина отбежала к противоположной стене каюты.

Не дотрагивайтесь до меня! – истерично выкрикнула она. Ее злость сменилась паникой. Она почувствовала, что смертельно устала. Откуда она возьмет силы противостоять ему – противостоять собственной порочной натуре? Она говорила себе, что не должна наслаждаться его греховной игрой, чего бы это ей ни стоило. – Прошу вас, отпустите меня. Не делайте этого со мной. Пошлите меня обратно к Джону, пожалуйста, – прошептала она.

Мгновение Лэм молча смотрел на нее, стиснув челюсти, потом нерешительно произнес:

Я не могу.

Что вы хотите этим сказать? Как это не можете? – В голосе Катарины слышались истеричные нотки. – Конечно, вы можете отпустить меня! Конечно, можете послать меня к Джону! Вы здесь король и можете делать все, что вам заблагорассудится!

– Да, я здесь король. Король пиратов, моря и ветра. Я могу распоряжаться всем, что вас сейчас окружает, – резко сказал он. – И вам, Катарина, я тоже могу приказывать.

– Нет, не можете! – Катарина готова была разрыдаться.

– Нет? – Он приподнял брови.

Вам нравится ваша дурная слава, верно? – горько спросила она. – Нравится не подчиняться законам и ни перед кем не отвечать, кроме самого себя! – Она цеплялась за малейшую возможность повлиять на него. – Вам нравится, что вы сын Шона О'Нила!

Мне нестерпимо думать, что я его сын! Катарина подбежала к нему и схватила за руку, но сразу же пожалела, что дотронулась до него, и отдернула ладонь.

Тогда сделайте вид, что вы не его сын, – умоляюще сказала она.