Тогда сделайте вид, что вы не его сын, – умоляюще сказала она. – Сделайте вид, что вы джентльмен, Лэм, и освободите меня.

Глядя ей прямо в глаза, он глубоко вздохнул.

Вы просите слишком многого.

Катарина уставилась в блистающую глубину его глаз. Он разговаривал и вел себя сдержанно, но в них она увидела сжигавшее его желание. В наступившем молчании она поняла, что проиграла. Снова охваченная паникой, она мельком глянула на дверь – единственный путь к свободе.

Лэм подошел к двери, запер ее и положил ключ в карман. Потом повернулся к Катарине и сказал:

Вы совсем замерзли.

Катарине было не просто холодно в насквозь промокшем плаще – она вся дрожала. Тем не менее она качнула головой в бессмысленном отрицании очевидного, не спуская с него глаз, ожидая, что он будет дальше делать.

Он шагнул к ней – она отскочила.

Сегодня я собираюсь набраться терпения, Катарина. Если вы хотите, чтобы за вами поухаживали, так тому и быть. Сегодняшний вечер – неподходящее время для веревок и ножей.

Катарина ахнула, отступая к книжному шкафу. Его слова оживили воспоминания, которых она так старалась избежать.

Лэм мягко улыбнулся ей, как улыбаются испуганному ребенку. Катарина прижалась к шкафу, но ее взгляд метнулся к кровати – только на мгновение. Она должна бежать, но куда?

Я не могу жить без вас, Катарина, – сказал он, глядя ей в глаза и делая еще один шаг. Он не улыбался, его голос сделался мягким, убеждающим. – Я не могу ничего поделать. Вы приходите мне на ум в самое неподходящее время. Желание заставляет меня терять голову.

Она почувствовала боль в напружинившихся сосках, натираемых мокрой шерстью плаща. Не в силах больше сдерживать дыхание, она выдохнула, беспомощно глядя на него.

Я желаю вас, Катарина. Мое тело готово взорваться из за вас. – Он остановился рядом, почти касаясь щекой ее лица. – Вы промокли и замерзли. – Он тронул прядь мокрых спутанных волос, свисавшую ей на лицо.

Когда он коснулся ее щеки, возникло восхитительно волнующее ощущение, молнией пронзившее все ее тело. Катарина отдернула голову.

Нет! – Она бросилась к двери и принялась безрезультатно дергать ручку.

Глядя на нее, Лэм вздохнул, прилагая огромные усилия, чтобы сдержать свое нетерпение. Его тело настоятельно требовало разрядки, но он не должен сейчас давать волю желанию. Пока недолжен. Интересно, поверила ли она, что он говорил правду? Он смотрел на нее, ожидая, пока она успокоится.

Она прижалась спиной к двери, затравленно глядя на него.

Я хочу вернуться к Джону, – хрипло прошептала она.

Он чуть было не потерял контроль над собой и удержался ценой огромного усилия.

Я не собираюсь возвращать вас Джону. Я то по крайней мере честен. Я хочу вас, и вы будете моей. Не пройдет и часа, как вы будете готовы отдаться мне.

– Нет.

Он видел, что она все еще дрожит, и прошел к гардеробу, вытащил оттуда толстое полотенце, с одной стороны обшитое шелком, и, не оборачиваясь, произнес:

Подойдите сюда, Катарина.

Дрожа всем телом, она отрицательно покачала головой.

Лэм вытащил еще одно полотенце – для волос.

Хотите простудиться до смерти?

Катарина заворожено смотрела на него. Ее губы чуть приоткрылись, щеки горели. Уже не от гнева, подумалось ему, но от предвкушения того, к чему он старался ее подвести.

Подойдите, – сказал он, притягивая ее взглядом. Она не сдвинулась с места. Он повторил с легкой, очаровывающей улыбкой: – Подойдите.

Она медленно двинулась к нему, словно в трансе. Он подал ей полотенце. Катарина подняла руку, и плащ распахнулся.

Взгляду Лэма предстали крупные, напрягшиеся темные соски, просвечивающие сквозь мокрый, облепивший ее тело шелковый хитон. Он медленно протянул к ней руки.