В комнате наступила такая тишина, что можно было слышать неровное дыхание Катарины.

– Я его сожгла, чтобы вы не могли найти его и прочесть, чтобы вы никогда не могли узнать его содержание.

– А теперь вы собираетесь сообщить мне, что было в письме, верно?

– Да! – Она ударила его в грудь кулаком. Лэм как будто не заметил удара. – Да, будьте вы прокляты, да! Еще когда я не обвенчалась с Хоуком, мой отец просил меня, чтобы я вас использовала! Завлекла вас в постель или к алтарю! Он хотел, чтобы я поработила вас, сыграв роль соблазнительницы. Хотел, чтобы я женила вас на себе! Слышите, Лэм!

Лэм смотрел на нее с выражением нарастающего понимания и ужаса.

Выкрики Катарины перемежались истерическим смехом.

– И я сделала, как он просил. Это была игра, Лэм, всего навсего игра, и каждый вздох и стон был чистым притворством с целью разжечь вашу похоть, привязать вас ко мне. Я притворялась, что только и думаю о вас и вашей любви, притворялась, что не смогу жить без вас и ваших прикосновений, притворялась, что люблю вас! – Из ее глаз снова полились слезы. – Предполагалось, что в результате вы станете помогать моему отцу, а вовсе не Фитцморису!

– Если это было для вас только игрой, то почему вы плачете? – хрипло спросил он.

– Потому что я проиграла! О Боже, я отдала вам себя – и я проиграла! А вы, будьте вы прокляты, вы обманули меня, вы помогали папистскому изменнику!

Лэм уставился на нее так, как будто видел перед собой совершенно чужого человека.

Катарина торжествующе улыбнулась сквозь слезы.

– Я была глупа, если могла думать, что сумею обвести вас вокруг пальца. Но и вы не умнее! Вы поверили, что я вправду могла полюбить сына Шона О'Нила.

Катарина хотела уйти, но замерла на месте от холодных, отрывистых слов:

– Вы сука, Катарина.

Она резко повернулась к нему. Его лицо было искажено яростью.

– Холодная, лживая сука, – повторил он. – Можете отправляться к Хоуку. – Он быстро пошел к двери.

– Уходите! – взвизгнула Катарина, снова разражаясь рыданиями. – Уходите и не возвращайтесь никогда! Надеюсь, вас с вашим проклятым кораблем поглотит пучина! Слышите, Лэм? Слышите?

Он вышел, не отвечая. На следующий день «Клинок морей» поднял паруса. На этот раз он не вернулся.

Часть третья

ТАУЭР

Глава двадцать восьмая

Январь 1572 года. Ричмонд

Ричмонд был самым теплым из дворцов Елизаветы. Большую часть зимы она обычно проводила здесь. Сейчас в камине ее личных апартаментов пылал огонь. За выходившим на восток окном ветки сбросивших листья деревьев королевского парка гнулись под напором устойчивого ветра. Небо над головой угрожающе потемнело, предвещая бурю. Вдали слышались раскаты грома.

Елизавета только что отослала своих фрейлин и теперь осталась одна. Она получила сообщение от Ормонда, который ехал сюда. Обычно все мысли Тома были поглощены Ирландией, и она готовилась услышать худшее.

Елизавета нервно расхаживала по комнате. Только вчера она признала отпрыска Марии, Джеймса, королем Шотландии. Она в свое время твердо решила, что никогда этого не сделает, но обстоятельства в конце концов вынудили ее пойти на такую крайность. Заговоры против нее в пользу Марии не прекращались, так же как и иностранное вмешательство, и пришло время заменить одного законного монарха другим. Елизавета ощущала на своем горле цепкие пальцы душившего ее страха. Каждый раз, когда рушился чей то трон, она представляла себя на месте павшего монарха. Ей вовсе не хотелось терять свой трон и голову, что всегда было связано одно с другим.

На каком тонком волоске висела жизнь тех, кто был королем или королевой!

В комнату с шумом ворвался Ормонд.