Прежде чем королева успела что то сказать или ударить ее, Катарина воскликнула:

– Ваше величество, ведь его обожают все женщины из за его мужественности, его благородства, несмотря на то что он пират. Я только одна женщина среди многих, которые у него были, и после меня будет еще множество других – я не пытаюсь себя обманывать. Ни одна женщина не может устоять перед таким мужчиной, даже если это королева.

Гнев Елизаветы угас так же быстро, как и вспыхнул. Она посмотрела на Катарину, не скрывая уважения.

– Вы уже не тот ребенок, каким были, верно, Катарина?

– Ваше величество, Лэм хорошо послужил вам. И он еще может вам пригодиться. Что бы ни говорили, он – Владыка Морей. Прошу вас, простите ему его преступление. Не осуждайте такого человека на смерть. Накажите его, но не казните. Подумайте, каким он может оказаться полезным.

– Я не могу ему доверять, – сказала Елизавета. Катарину пронзили страх и отчаяние. Она поняла, что имеет в виду Елизавета. Теперь, сама страдая от предательства Лэма, она отлично ее понимала.

– У вас есть множество мудрых советников. Наверняка кто то из них мог бы разработать план, при котором Лэм предоставил бы вам какую то гарантию своего примерного поведения.

Королева ничего не ответила. Катарина неуклюже поднялась на ноги.

– Живой он гораздо ценнее для вас, чем мертвый.

– Если он повиснет в петле, это станет хорошим уроком для других потенциальных заговорщиков, – ответила Елизавета.

Катарина отчаянно подыскивала подходящий ответ.

– Если его казнят, то это навсегда. Вы никогда не сможете вернуть его обратно. Сумеете ли вы жить с этим? – сказала она, моля небо, чтобы королева любила Лэма больше, чем заподозрила Катарина.

Но королева не ответила – она даже не слышала ее. Она уставилась на Катарину, хватая ртом воздух.

Катарина вдруг сообразила, что когда вставала, забыла придержать края плаща, и теперь он распахнулся, позволяя видеть, что она беременна. Она побелела от страха.

Елизавета не могла отвести широко раскрытых глаз от живота Катарины.

– У вас будет ребенок. Мне следовало догадаться. Было бы просто поразительно, если бы О'Нил не подтвердил свою мужественность.

Катарина инстинктивно запахнула плащ.

– Это его ребенок?

– Да, – выдохнула Катарина.

– И когда он должен родиться?

– В июле.

– Какое бесстыдство! Повторяю, в вас нет ни капли стыда. Я не позволю при моем дворе разгуливать шлюхам, беременным ублюдками!

Катарина изо всех сил старалась справиться с отчаянием, стараясь сдержаться, чтобы не крикнуть, что ее ребенок вовсе не ублюдок.

– Вы были подругой Мэри Стенли.

– Тогда я не была королевой, – отрезала Елизавета. Катарина поняла, что проиграла. А ведь всего мгновением раньше ей казалось, что она сумеет победить.

– Ребенок усложняет дело, – мрачно сказала Елизавета. – Лэм ничего не говорил о ребенке.

– Он не знает.

Елизавета шире раскрыла глаза и чуть заметно улыбнулась.

Катарине не понравилось их выражение. Ей стало не по себе.

– Ваше величество, неужели вы не сохраните Лэму жизнь, чтобы он мог увидеть своего сына?

Елизавета холодно рассмеялась, пронзив ее взглядом.

– Если я решу помиловать этого мерзавца, то без всякой связи с его ублюдком. – Она сощурилась. – Это действительно сын? Так сказали астрологи?

– Я еще не пробовала узнать пол ребенка, – медленно произнесла Катарина.

– Вы сейчас же пойдете к астрологу, – сказала Елизавета. – Мне надо знать, принесете ли вы Лэму сына.

Почему? – старалась понять Катарина. Что задумала королева? Она была совершенно непредсказуема.