– Если я проигравший, то объясните, что же произошло только что?

Катарина встретила его страстный взгляд, и у нее возникло опасение, что вскоре она потеряет невинность.

Ставки непонятным образом изменились, и она понятия не имела, в какую игру они играют. Она знала одно: она все еще была призом. И он твердо решил получить его.

Несколькими часами позже Катарина была уже на борту «Клинка морей», выходившего в открытое море. За прошедшие несколько дней она почти не вспоминала Джулию, но теперь была рада видеть свою подругу. Девушки заключили друг друга в объятия. Пребывание Джулии на пиратском корабле не было богато событиями, но Катарине было чем поделиться, и она рассказала Джулии обо всем случившемся, начиная с того момента, как Лэм повез ее повидаться с отцом. Джулия слушала, широко раскрыв глаза.

– И что же будет теперь? – спросила она.

– Сначала мы отвезем тебя в Корнуэлл, – ответила Катарина, – а потом О'Нил доставит меня к Хью Бэрри.

Джулия взяла Катарину за руку.

– Тогда почему ты такая грустная? Побледнев, Катарина заглянула в глаза подруги:

– Потому что я боюсь того, что он замыслил.

Ги открыл дверь каюты и придержал ее. Вошел Лэм, с подносом в руках. Уже давно стемнело. Были зажжены фонари, и каюту заливал теплый мягкий свет. Лэм поставил поднос на обеденный стол и оглянулся на девушек. Он увидел лежавшую на кровати Джулию и сидевшую рядом с ней Катарину. Что они придумали? Может, Катарина таким образом хотела ему насолить? Он так разозлился, что его это даже не позабавило.

Вам еще что нибудь надо, сэр? – спросил Ги.

Лэм повернулся, приветливо глядя на юнгу, которого два года назад подобрал в Шербурском порту. – Нет, – сказал он. – Отдыхай, парень. На сегодня все.

Ги широко улыбнулся.

И никаких карт, никаких костей, – добавил Лэм ему вслед.

Ги оглянулся, лицо его вспыхнуло.

Конечно, капитан.

Когда мальчик закрыл за собой дверь, Лэм посмотрел на девушек. Джулия громко застонала.

Он вздохнул. Этого следовало ожидать – либо судьба вмешается, либо Катарина что нибудь придумает, чтобы ему помешать.

Лэм широкими шагами прошел к кровати, чувствуя, что Катарина избегает его взгляда. Она сидела очень прямо и очень тихо. Весь день он предвкушал эту ночь – ночь, которую он собирался провести в постели с Катариной, даря ей наслаждение.

– Я вижу, Джулия приболела, – заметил он.

Катарина наконец подняла глаза:

– Это живот. Ужасные боли. Ее нельзя оставить одну.

– Интересно, она всю ночь будет стонать?

Не знаю, – раздраженно сказала Катарина. Лэм наклонился и потрогал лоб Джулии. Она не открывала глаз. Щеки ее раскраснелись, но это могли быть румяна.

– Лихорадки у нее нет.

– Да.

– Наверное, вы собираетесь за ней ухаживать? Катарина кивнула с такой готовностью, что он чуть не расхохотался.

Катарина, – вздохнул он, – завтра Джулия покинет корабль. И остаток пути мы проведем вдвоем.

Катарина побледнела.

Он наклонился так близко, что, если бы захотел, мог поцеловать ее.

Вы просто оттягиваете неизбежное, – негромко сказал он.

Катарина приподняла брови, но ничего не ответила.

Лэм резко повернулся, решив дать ей отсрочку – возможно, ее темноволосая подруга и вправду больна. Оставив поднос на столе, он вышел из каюты.

Когда он вернулся следующим утром, на подносе не осталось ни крошки.

Тарлстоун Мэнор, Корнуэлл. Джулия! С тобой все в порядке?

Дядюшка Джулии не отличался излишней чуткостью или заботливостью, но это были его первые слова, когда он ее увидел.