У Джулии задрожали губы. Претенденты на ее руку хотели встретиться с ней. Не настолько она была наивна. Они хотели убедиться, что она не тощая зануда и не отъевшаяся корова. А у нее самой не было никакого желания их видеть.

Она знала, что должна поблагодарить дядю за заботу. Вместо этого она прошептала чуть слышно:

– Мне еще только пятнадцать лет. Другие женщины не выходят замуж, пока им не исполнится восемнадцати.

– Я должен найти кого то, кто будет вести дела Тарлстоуна, – резко сказал Ричард.

Она посмотрела ему в глаза:

А если… если он мне не понравится?

Сэр Ричард пораженно уставился на нее. Она вспыхнула и опустила глаза.

Что за ерунда, – наставительно произнес сэр Ричард. – Джулия, если ты расплачешься, я отошлю тебя в твою комнату, как маленького ребенка.

Джулия ничего не ответила, но плакать не стала. Сэр Ричард сказал:

На самом деле список совсем короткий. Я остановился на трех кандидатурах, после того как поговорил с тридцатью.

Три претендента. Ее будут демонстрировать только им. Но она не чувствовала облегчения. Джулия начинала понимать, насколько это неотвратимо. К июню она будет обручена. О Боже! С человеком, которого не знает и знать не хочет, которого не любит.

Джулия вскочила на ноги и ей удалось заставить себя произнести:

Спасибо, дядя. Я признательна вам за все, что вы сделали.

Оставшись наконец одна в своей спальне, она легла, обнимая подушку, мечтая о любви – и не понимая, почему это значило мечтать слишком о многом.

С ней больше не было Джулии. Катарина стояла у иллюминатора в каюте Лэма, обхватив себя руками, наблюдая, как огненный шар солнца опускается все ниже и ниже к тому месту, где недавно еще виднейся мыс Корнуэлл. Корабль держал курс на северо восток, к побережью Ирландии.

Они были в Атлантическом океане. Волнение ощущалось гораздо сильнее, чем в Ла Манше или у берегов Корнуэлла. Корабль карабкался на волны, подгоняемые сильным попутным ветром. Катарина стояла, широко расставив ноги и упираясь одним плечом в стенку каюты. Солнце уже висело совсем низко над чернильно темным горизонтом. Как ей перехитрить О'Нила этой ночью?

Ответа на этот вопрос Катарина не знала. При воспоминании о его поцелуе в королевском обеденном зале всю ее охватывал жар, и ноги становились как ватные.

Катарина уткнулась лицом в деревянную стену. Она снова вспомнила поцелуй, и ее пробрала дрожь. Она вспомнила его руки – опасные руки.

Она вспомнила Хью, человека, на воссоединение с которым она направлялась, мужчину, за которого собиралась выйти замуж. О Боже! В ее голове не должно быть места для Лэма О'Нила. Будь он проклят. Будь проклято его красивое лицо, его напористость.

Она услышала скрежет засова и замерла, стоя вполоборота к двери. Это оказался Ги, принесший ей ужин.

Капитан велел сказать вам, чтобы вы ели одни. Он спустится позже.

Катарина посмотрела на мальчика.

Когда позже?

Ги пожал плечами и вышел.

Катарина задумчиво разглядывала поднос. Она ощущала запах жареной рыбы и свежеиспеченного хлеба, но ей не хотелось есть. Она снова повернулась к иллюминатору. Солнце село. Теперь и море и небо почернели, так что невозможно было различить, где кончается одно и начинается другое.

Катарина пыталась ни о чем не думать. Это оказалось невозможно. Она знала, что должно произойти. Она смотрела, как высыпали первые звезды. Смотрела, как восходит луна. Было полнолуние. Страх и предвкушение чего то боролись в ее душе.

Но она знала, что должна противостоять ему. Противостоять и выиграть.

Она повернулась, подошла к столу и налила себе в бокал не эля, который обычно пили женщины, а французского вина, и быстро выпила, надеясь, что это придаст ей сил. Она не почувствовала никакого эффекта.

Только когда в дверях появился Лэм с фонарем в руке, она поняла, что была в полной темноте.