Я – не мой отец, Катарина, не забывайте. И сейчас, – он улыбнулся, но в глазах не было улыбки, – я докажу это. – Он наклонился, чтобы поцеловать ее.

Катарина отвернулась, и его губы, прижавшись к ее щеке, стали ласкать ее легкими, как перышко, поцелуями.

– Я принадлежу Хью! – выдохнула она.

– После этой ночи вы поймете, что для вас существует только один мужчина, и это не Хью Бэрри. – Он все еще придерживал ее запястья за головой, но только одной рукой. Другая рука повернула ее лицо к нему, и он завладел ее губами.

Катарина отчаянно брыкалась, но добилась лишь того, что он еще сильнее прижался к ней, и прекратила бесплодные попытки. На этот раз он не раздвигал ее губы, так что она не открыла рот. Но он как будто не торопился. Его губы легко касались ее губ. В уголках ее зажмуренных глаз выступили слезы. Он уже выпускал на волю запертую в ее теле бурю желания – она так и знала, что этого не избежать.

Когда он сделал передышку и пробормотал:

Наклонитесь ко мне, милая, – она отвернула лицо в сторону и задыхаясь, сказала:

– Королева одобрила мое обручение с Хью! Серые глаза Лэма блеснули:

– Бет не один раз меняла свои решения! Катарина надеялась, что он сдвинет с нее свое тело. Она остро ощущала, как он возбужден.

Если вы действительно это сделаете, она придет в ярость!

Он улыбнулся, склонился к ней и кончиком языка провел по крепко сжатым губам. Они чуть разжались, но ей удалось сдержать стон.

– Не беспокойтесь насчет Бет, – пробормотал он, быстро касаясь языком уголков ее рта. Он помолчал, поймал ее взгляд и хрипло добавил: – С Бет я сумею договориться.

Катарина остолбенела от неожиданности. Не прерывая своей речи, он начал двигать бедрами, очень медленно и очень осторожно, все время не сводя взгляда с ее глаз. Она задыхалась, ощущая движение его каменно твердой плоти по своему мягкому лону. В конце концов она с глубоким вдохом выгнулась, прижимаясь к нему, стараясь встретить его.

Он засмеялся и завладел ее ртом, поглаживая его изнутри языком. Катарина понимала, что скоро поддастся ему. Против ее желания ее бедра нетерпеливо поднимались, прижимаясь к его бедрам. Ее тело охватило пламя, в голове осталась лишь одна сознательная мысль – раскинуть уже раздвинутые ноги еще шире и вобрать его в себя целиком.

Хью. Она должна помнить о Хью. Шон О'Нил. Она не должна забывать, кто был отцом этого мужчины – и кем и чем был он сам. Пират, дикарь, убийца. Она не может отдать свою честь Лэму О'Нилу. Все ее будущее поставлено на карту.

Катарина сосредоточилась на этой мысли – и укусила его за язык.

Он подскочил, издав вопль боли и ярости. Катарина тоже вскрикнула, с опозданием осознав, что зашла слишком далеко. Но, к счастью, крови в уголках его рта не было.

Теперь он, разъяренный, стоял рядом с кроватью, прикрыв рот ладонью. Катарина поняла, что ее не держат, и уселась, отодвинувшись как можно дальше от него.

Баба! – сплюнул он, и она увидела кровь. – Чертова баба!

Понимая, что ей грозит серьезная опасность, Катарина воскликнула:

Нет! Мне так жаль!

Но он наклонился, схватил ее за руку и дернул к середине кровати, потом толкнул, так что она упала на спину. Не успела Катарина опомниться, как он привязал ее запястье к ближайшему столбику кровати одним из красных с золотом шнурков, которыми отодвигались занавеси.

– Проклятая баба! – тяжело дыша, сказал он и схватил ее вторую руку, не обращая внимания на отчаянное сопротивление девушки. – Ты чуть не откусила мне язык, проклятие!

– Сами виноваты! – выкрикнула Катарина, стараясь разорвать путы. – Я же только защищалась!

Он привязал ее лодыжки к столбикам у подножия кровати и пронзил девушку мрачным многозначительным взглядом.